Прошла неделя. Мишель снова звонил Хелен. У Хелен было тихо. – Да, знаешь, макака потихоньку успокоилась. – вещала Хелен. – Правда, еще бывают у него взрывы агрессии, но мне легко его унять просто налив ему водки. Спиртное он любит, как и прежде. – А чем ты его кормишь? – спросил Мишель. – Консервированными бананами. Ха-ха-ха! – Хелен была немного пьяна. -Теми, на которых он нажил свое первое состояние. Тогда астронавты обнаружили новую планету со «сходными условиями» и даже назвали ее Земля-2. Одним из астронавтов и был его дядя, который по закону взял себе большую территорию. Там, правда, ничего не было. Ну, знаешь только тропический лес, полный голосящих обезьян. Но, хвала кредитной карте, их там быстро повывели. Его дядя потратил целое состояние на очистку территории от леса, где потом и высадил первую плантацию… Знаешь, в то время, как впрочем и сейчас, натуральные фрукты приносили большой доход. Но его дядя был размазней! Да к тому же еще и старой калошей! – рассмеялась Хелен. – Не будь Витьки, он так бы все и потратил на свое омоложение. Вот тогда муженек и подсуетился, купил у кого-то документы, бумаги, заключения и сдал дядю в дом для свихнутых, а там уже его быстро на тот свет отправили. Ну, мой Витек то и вложил деньги в нефтяные разработки на Плутоне. Продал бананы и землю, и вложил. А теперь я кормлю его последними бананами! Представляешь? Макаку бананами! Ха-ха-ха! – заливалась нервным смехом Хелен.
– Послушай, Хелен! – прервал ее Мишель. – Я звоню по поводу денег. Я обращался ко всем нашим… – Ну? – прохрипела Хелен. – Они не могут дать денег! – Мишель услышал, как Хелен выругалась. – Я обращался ко всем, даже к президенту. Но он сейчас очень много пьет. Его сын, тот, что перевоплощался, обрел свой человеческий облик… но как бы это сказать… только облик! Понимаешь, Хелен? – Нет – буркнула она. – Я тоже сначала не понял, но мне его показали. Выглядит он, как и прежде, но все еще рычит и лает. Он в сознании, но ничего не может сказать. И иногда снова становится собакой. – Ты что издеваешься? – крикнула Хелен. – Я не шучу, Хелен. – оправдывался Мишель. – У них там все углы мокрые… Поэтому ни о каких деньгах сейчас не может идти речи. – А как же барон Малидзе? Не зря же он купил этот титул! Значит, есть у него деньги! – начала Хелен. – Ему сейчас тоже не до денег! Он превратился в леопарда и ходит по квартире злой. –говорил Мишель. – А его жена и дочь не знают, что с ним теперь делать. По этому поводу носят траур. Дуры… – А почему же он обратно не превратился… – А потому что фирмы «Перевоплощение» уже больше нет! После происшествия с сыном Самого ее ликвидировали. Каких-то ученых посадили, но основные все сбежали за гранку. – ответил Мишель. Хелен опять зарыдала: – Что же мне делать? Я уже все продала. А тут еще эта чертова макака… – Вот именно, Хелен, что не макака, а орангутан! Редкий вид, понимаешь… – Ну, а мне то что, от того, что он редкого вида! Сволочь он редкостная! – снова вспомнила свои обиды на мужа Хелен. – Я нашел покупателей. Они иностранцы. Сказочно богаты. Собирают всякие редкости. У них чего только нет! – восхищался Мишель. – Ковер из пумы, кости динозавра, череп какого-то знаменитого певца позапрошлого века, шубы, брюлики, золото, все! А вот шкуры орангутана у них нет! Понимаешь ты меня, Хелен? Хелен молчала. – Ты понимаешь? – тяжело дышал в трубку Мишель. – Очень нужна им эта шкура, понимаешь? Хорошие деньги дают, заметь! – Сколько дают? – поинтересовалась Хелен. Он назвал сумму. Она сглотнула. – Но как же можно взять шкуру у макаки и оставить ее в живых? – задала глупый вопрос Хелен. – Деточка моя, мы не будем оставлять ее, а точнее его в живых! – произнес Мишель. – Ну, ты только подумай, сколько нехорошего ты видела от своего мужа! Он превратился и даже не подумал о тебе! Кроме того, они все сделают сами, а ты только получишь чек в обмен на обезьяну! – Хелен молчала, и слышно было только, как скулит обезьяна. – И потом… – пустился опять на уговоры Мишель. – Потом ведь он уже не сможет стать человеком. Ни-ког-да! – Ни-ког-да… – проговорила за ним Хелен. Хелен не помнила, как окончился этот телефонный разговор, но точно помнила, что макака стала с тех пор очень тихой и какой-то пришибленной. Витя даже в орангутане как-то понял, какая участь его ожидает. Несколько недель спустя в дорогом особняке, стоящем около искусственного вулкана, в гостиной, полной всяческих редкостей, сидела пара очень известных и очень богатых гермафродитов. Этим утром они пили чай и любовались новой редкостью, повешенной на стене – шкурой макаки. Нет! Точнее орангутана! Редкий вид, понимаете?