Действительно, была уже настоящая ночь. Светила в небе огромная сытая Луна. Россыпь звезд… Только теперь Борис Арнольдович обратил на них внимание… И у него перехватило дух. Прямо в зените мерцало созвездие, напоминающее очертаниями землечерпалку, а знакомых созвездий не мерцало ни одного!
— Эй! — крикнула Нинель умчавшимся в глубь джунглей соплеменникам. — Постойте! Как мы не подумали, он же не умеет прыгать по деревьям!
Обезьяны остановились. Вернулся Самуил Иванович. Он был сконфужен. Он осмотрел ноги Бориса Арнольдовича.
— Ммда… В самом деле. Как я сразу не подумал. И хвоста нет. Может, оставим его… На свободе?
— Чтобы он погиб, чтобы его тигры растерзали? Тогда останусь и я! — Такую неожиданную страсть вложила Нинель в эти слова, что мгновенно всем стало ясно — она не отступит.
— Что ж, — сказал тогда Самуил Иванович и крикнул во тьму: — Роберт! Жюль!
Тотчас на его зов прискакали два дюжих молодца. Они передали свои рюкзаки другим, а сами подхватили Бориса Арнольдовича под мышки. И он со всей отчетливостью понял, что пора наконец самому высказаться по поводу своей личной судьбы. Сколько можно полагаться на всевозможных спасателей.
— Послушайте, может, я сам пойду? По земле? — предложил Борис Арнольдович как можно дипломатичней.
Теперь чуть не попадали с деревьев обезьяны.
— Господи, — прошептала Нинель, — он говорящий! Господи! Что ж ты так долго молчал?
— Даже и не знаю, — смущенно отозвался Борис Арнольдович, — не решался… Думал всяко… Странно у вас…
Но вряд ли кто в тот момент ждал и был готов выслушивать исчерпывающие объяснения. Для начала осознать бы, что от говорящего человека опасности не больше, чем от неговорящего.
Через мгновение обезьяны на Бориса Арнольдовича так и накинулись:
— Ты с Полуострова или с Материка? Или с другой планеты? А мясо ты, случайно, не ешь? Тебе хочется ходить в одежде? Или, может быть, ты сторонник технического прогресса?
— Кто, кто это спросил? Кто посмел?! — взвилась вдруг Нинель, даже шерсть у нее на загривке встала дыбом.
Только и понял из этого Борис Арнольдович, что про технический прогресс говорить не надо, а больше не понял ничего.
Самуил Иванович успокоил страсти:
— Все! Никаких вопросов! Домой! Без объяснений с председателями уже и так не обойтись! А вы еще тут начинаете… Объяснимся. Причина уважительная. Не каждый день на Острове появляются такие… кгм… говорящие. — Рассудительный Самуил Иванович повернулся к Борису Арнольдовичу и первым в этом мире заговорил с ним на «вы»: — Уж вы простите великодушно, не имею чести знать вашего имени-отчества…
— Борис Арнольдович, — с готовностью представился Борис Арнольдович.
Неформальный лидер враз переменился в лице, осекся, но только на миг, а потом продолжал в прежнем тоне:
— Очень приятно, вот и познакомились, о чем, бишь, я… Ага… Идти «по земле», как вы изволили выразиться, в наших местах никак невозможно. Мы уже лет двести только в крайних случаях опускаемся на землю, и то ненадолго, потому что там столько хищников и ядовитых гадов — ступить некуда. Джунгли, видите ли, специфика, понимаете ли, нашего Острова…
Борису Арнольдовичу очень понравилось, что с ним говорят без скидки на его вид, беседуют как с равным.
— Ну, если вы полагаете, что с помощью… ммм… Роберта и Жюля будет лучше… Так что ж…
В этот момент Борис Арнольдович наконец понял, что находится вообще не на Земле. Звезды увидел когда еще, а до конца осознал лишь теперь. Сделалось ему как-то по-особому легко и пусто от мысли, что нет надобности куда-либо спешить, а главное, нет надобности спешить успокоить Наташу своим счастливым спасением, поскольку то, что произошло, нельзя с полной ответственностью назвать абсолютно счастливым спасением.
Роберт и Жюль подхватили Бориса Арнольдовича под руки, он закрыл глаза, положившись на молодые силы, дескать, будь что будет, и началась фантастическая скачка по ветвям гигантских каучуконосов, а сколько времени она продолжалась, один Господь Бог знает. Но не меньше, пожалуй, часа.
— Рассредоточьтесь! — крикнул Самуил Иванович другим обезьянам. — Нечего скакать толпой, не пожар! Пусть останутся лишь те, кто кормится с нами в одном секторе!
И почти сразу резкий неприятный голос:
— Стой, кто идет!
Движение прекратилось, и Борис Арнольдович открыл глаза. Чуть выше в ветвях виднелось темное пятно на фоне ярких звезд. «КПП, что ли?» — попробовал угадать Борис Арнольдович и угадал.
— Ко мне! — последовал приказ.