Но Борис Арнольдович уже отключился.
— Нет-нет, что ты! В другой раз спрошу, неудобно, сказано же! Нехорошо лезть человеку в голову, когда он этого не хочет!
— Ну и пожалуйста, не больно-то охота слушать эту ахинею! — обиделась Нинель.
Несколько минут Борис Арнольдович и Нинель молчали, приводя в порядок свои чувства, чуть вышедшие из берегов, а потом заговорили снова, но уже на другую тему. Начала Нинель.
— Слушай, я все о нашем будущем ребенке думаю, — голос Нинели был задумчив и полон сомнений. — Ладно, если родится такой же мохнатенький, да хвостатенький, да с мешком на животике… Словом, ладно, если родится нормальный ребенок. А если ребенок в тебя пойдет?
Борис Арнольдович не стал попусту заводиться и смолчал, ожидая продолжения мысли.
— В общем, я так считаю, если ребенок будет похож на тебя, ну на того тебя, каким ты к нам заявился, то ты должен сделать все, чтобы он имел будущее, — голос Нинели, по мере того как она излагала, приобретал крепнущую уверенность.
— Что в твоем понимании будущее? — пожал плечами Борис Арнольдович.
— А то! Ты должен будешь сделать все, чтобы малыш жил в мире своих соплеменников!
Сказать, что это было громом среди ясного неба в разгар сухого периода, — значит ничего не сказать. На Бориса Арнольдовича нашел столбняк и держал его в неподвижности долго-долго. Минут пять.
— Кккак ты сказала? — промямлил он наконец.
— Да так и сказала, не понимаю, что тебя удивило.
— Ну хотя бы то… Ты же вчера была категорически против даже того, чтобы я вспоминал о параллельном мире! Орхидеями накормить грозилась! Где логика?
— Логика — женская, а ты какую от меня ждал?
Вот такая она была, его Нинель…
— Спасибо тебе, — проникновенно сказал Борис Арнольдович, преодолев минутную слабость, — все-таки мне здорово повезло с тобой! Умирать буду, а эти слова перед смертью повторю.
Знаешь, не обижайся только, я никогда не был бабником, но с женщинами мне везло всегда. И Наталья ведь тоже человек… Не далее как сегодня утром я принял точно такое же решение, как ты. Проснулся, поглядел на Солнце и решил. Прости, что не сказал тебе об этом сразу. Боялся, что ты отвергнешь мое решение с ходу, и я не смогу тебе ничего объяснить и доказать…
— Постой, постой, — прервала его Нинель, очевидно, ее логика в данный момент начинала совершать поворот, — я от своих слов не отказываюсь, но если твои намерения совпадают с моими, то у тебя, очевидно, есть какие-то практические соображения по их реализации? А то я ведь рассуждала чисто сослагательно, что ли…
— А-а-а, эту тайну я тебе сейчас открою.
— Господи, у него, оказывается, полным-полно тайн от родной жены…
— Когда весь мир заливали дожди, я нашел шлюпку. На ней тонкий слой песка, можно за пять минут откопать и — вперед!
— Боже!.. А пушки?
— Я давно понял — тот выстрел был случайностью. Видимо, нашлось в каком-нибудь аккумуляторе несколько капель энергии, которых лишь на один выстрел и хватило.
— А вдруг хватит еще на один?
— Нет, не может быть… Хотя элемент риска, конечно, всегда есть, понимаешь?
Кто знает, на какую реакцию рассчитывала Нинель, когда говорила о будущем не родившегося еще ребенка. А может, она рассчитывала, что муж отнесется к ее словам резко отрицательно, и она словно бы ему уступит? Но он ее слова воспринял с энтузиазмом, и как теперь следовало вести себя ей?
— Да, конечно… Думаю, что Самуил Иванович тебя бы благословил… — в голосе Нинель звучала какая-то обреченность или, по меньшей мере, потерянность.
Но Борис Арнольдович потерянность и обреченность расслышать не пожелал.
— Нас! Почему «тебя»? Нас! Мы все отправимся в параллельный мир! У нас отсохнут хвосты! Вылезет шерсть! Мы станет людьми!
— Да ладно, лично я себя обезьяной не считаю!
Но Борис Арнольдович опять не расслышал.
— А людьми не станем — пусть! Не пропадем! Люди наш русский язык, наш интеллект оценят. Тем более в нашей самой интернациональной стране. Зато малыш будет жить среди своих! Ради него мы должны пойти на все!
— Ладно! — сказала Нинель решительно, так, что ее невозможно было не расслышать. — Осталась ерунда! Чтобы родился мальчик и был он голеньким и бесхвостым. Впрочем, может быть, еще и вовсе ничего не будет. Я ж тебе, помнится, обещала через неделю точно сказать.
Теперь Борис Арнольдович все расслышал. Действительно, не рано ли он размечтался?
Через неделю на немой вопрос Бориса Арнольдовича жена ответила утвердительно. Осталось дождаться результатов девятимесячного сокровенного процесса. Пока ждали, наступил и миновал еще один период дождей. Совсем ничего не стало помещаться в естественный карман женщины. Так он натянулся и напрягся.