Прошло четверть века. Американцы нас хорошо отблагодарили за наивную детскую любовь. В угоду им мы бездарно и бесплатно утопили Красную Субмарину, сдуру вывели войска из центральной и восточной Европы, вернулись к историческим границам московской Руси. Наше ближнее зарубежье, нынешнее население которого наши предки своей кровью спасли от поголовного уничтожения, проявляет к потомкам своих спасителей наглую и непристойную враждебность. Про НАТО умолчу… Против лома – нет приема. Увы, нас ограбили и предали.
Писатель крепко ответил властителям и обывателям Пиндостана: «Америка – это фашистская Германия, которой управляют евреи» (С. 158). Подобная «шутка юмора» и подобный «юмор шутки» заставляют тяжко задуматься в печали и томлении духа. Один из пелевинских персонажей элегически констатирует «перестройку» во властных элитах: «Эпоха политических пигмеев, работающих на Пиндостан, прошла навсегда» (С. 86).
На обложке книги есть две надписи. Первая: Based on true story. Простейший перевод: Основано на реальных событиях. Однако возможны и оттенки смысла: …на жизненной истории, на случае из жизни. Пусть звучит несколько коряво, но ближе к авторскому пониманию.
Вторая надпись: Предупреждение (так – жирный курсив с подчеркиванием): Книга написана с применением боевого НЛП (простой курсив). Аббревиатура НЛП означает не что иное, как пресловутое нейролингв… Помимо прочего, НЛП – любимая игрушка серьезных спецслужб всего мира. Всё. Больше не скажу ничего. Читайте сами, если соблаговолите. У явления НЛП есть горячие сторонники и холодные ниспровергатели, ну, как у теории торсионного поля и иных спорных концепций-явлений. Автор честно предупреждает о психическом (психологическом) принудительном влиянии на читателя.
Книга состоит из пяти маленьких повестей (больших рассказов). Перечислять их не буду. Зачем? Если возьмешь книгу в руки, то обрящешь. Что ходить и наводить тень на плетень: книга – очередной пелевинский шедевр. Правда, шедевр своего рода, в своем роде: трагический, смешной, метафизически ужасающий, занятный, забавный, очаровательный (здесь это не дамское словечко), прельстительный и прочая, и прочая, и прочая. И все это одномоментно, под одной обложкой. Творчество Пелевина – поэтическая проза сиречь прозаическая поэзия. Ни убавить, ни прибавить.
Одна из важнейших характеристик творчества писателя: Пелевин в гениальном кульбите-сальто сломал шею на восточной мистике: буддизм-даосизм-суфизм-марксизм-ленинизм-еврокоммунизм-маоизм-ваххабизм-чучхеизм и прочий тлетворный ревизионизм. Шея срослась, но криво, головушка буйная не «крутится-вертится», глаза немигающие смотрят только на Восток (это шутка, но в ней заключено зерно пелевинской прозы). Ох, как говаривали старые диссиденты о коммунизме (а мы переиначим): «Буддизм (да и все восточные эсотерические учения) нельзя попробовать, его потом не выплюнешь». И все это у Пелевина очень тонко, прочувствованно и умно. Прозаик так пописывает, что аж жидкие поджилки читательские трясутся, и уши оттопыренные инеем покрываются.
Писатель, великий плут и забавник, раскрывает свой творческий «метод» так: «…то, что Боря Гребенщиков называет делом мастера Бо, простые люди вроде меня – трансцендентально-экстралингвистическим императивом» С. 15).
Художнику все время улыбается, подманивает его, кивает Нежная Дама в белых ризах с нехитрым приспособлением для косьбы в тонких руках. Сделаем важное замечание: захватанная жирными пальцами площадных мистиков-колхозников (дивное пелевинское словосочетание «метафизические малины») грань между жизнью и смертью в творчестве Пелевина размыта. Жизнь – иллюзия, и Смерть – иллюзия. Однако, по мнению прозаика, в наших силах осознать иллюзорность своей жизни, поднять ржавое забрало житейской пошлости и "здравого смысла» и выйти под стерильный свет солнца подлинного Бытия. Вот такая программа-минимум. А вот кредо писателя: «Быть живым означает рыть русло. А уйти – означает стать рекой, которая по нему течет» (С. 114).
Больше всего на свете, Читатель, я люблю забористую соленую писательскую шутку (с перцем, с солью, с бурлеском гаерским и юмором висельническим). Вот этого у Пелевина (вербального кудесника) немерено (как теперь принято изъясняться). Дамы-девочки и просто дамы, закройте глазки, не читайте дальше, в обморок упадете. Сколько понаписано о нашей «суверенной демократии». Писатель определил ее афористично: «СУВЕРЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ – ЭТО БУРЖУАЗНАЯ ЭЛЕКТОРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ НА ТОЙ СТАДИИ РАЗВИТИЯ, КОГДА ДЕМОКРАТИЯ ОНА ДЕМОКРАТИЯ, А ЕСЛИ НАДО, В Ж…ПУ ВЫ…БУТ ЛЕГКО (С. 50, так у автора). Грустная шутка, Читатель, грустная правда. Черный юмор и светлая печаль.