— Вот так, — шутливо показал Саймон именитому психиатру, — я частенько рисую «хи-хи-хи» в воображении вас!
У других самцекенов тоже имелись части тела, невозможные у шимпанзе: у одного вместо головы картофелина, у другого — голова кролика Багза Банни из диснеевского мультфильма, у третьего — птичий клюв. Но самой странной смотрелась одинокая фигурка детеныша человека. Эту фигурку ее создатель также подверг надругательству, покрыв совершенно бесчеловечной кудлатой шерстью и снабдив задние лапы пальцами, которые могли бы хватать предметы. Они как раз и втыкали в вену двухмиллилитровый одноразовый шприц, насколько можно судить — с героином.
Саймон и Буснер прочетверенькали вокруг всех выставленных фигур, ухая себе под нос, пока не добрались до юного наркомана-гибрида в дальнем конце — с мыслью истолковать работу.
— «Хуууу» как вам кажется, Саймон, по-моему, весьма удачные вещи, вы созначны «хуууу»? И весьма подчетверенькивающие к нашей «хууу» теме.
— Трруннн» ну да, пожалуй, тут вы правы, Зак. Все это, конечно, призвано выражать все более странные формы, которые принимает наша жизнь; тут значь о том, как под воздействием антиприродной среды, в какой нам приходится жить, искажается наша способность воспринимать собственное тело.
Буснер, хотя и был удивлен, что Саймон показал «наши» и признал тем самым их с Буснером принадлежность к одному и тому же виду, лишь щелкнул пальцами:
— Я бы показал, здесь есть сходство с вашими собственными работами последнего времени «хуууу»?
— Верно, верно, — отзначил Саймон, — я вижу явное сходство с моими апокалиптическими полотнами. Эти самцекены тоже намекают на некую трагическую утрату перспективы, вызванную тем, как насильственно в нашей культуре проводится якобы непреодолимая граница между шимпанзе и животными.
Пока продолжалась жестикуляция, к Буснеру и Саймону незаметно подполз согбенный, маленький веснушчатый шимпанзе, в парике и белом льняном пиджаке, скроенном так, чтобы выставить его задницу в выгодном свете. Увидев, что художник опустил лапы, новоподползший поклонился обоим сожестикулятникам и показал:
— «ХуууухГрааа» доктор Буснер, для меня большая честь пасть ниц перед вашей мордой, Саймон, я» просто счастлив снова видеть тебя в обществе, пожалуйста, доставь мне удовольствие — разреши приласкать твои великолепные яйца.
Шимпанзе немедленно исполнил обещанное.
Саймон почувствовал что-то знакомое в прикосновении и уставился прямо в морду радостно подчинявшегося ему самца, морду, на которой зияли две пасти, одна открытая, с зубами, другая закрытая — рубец от раны. Ага, сообразил Саймон, передо мной Тони Фиджис.
— «ХуууууГраааа» Тони! Доктор Буснер показывал, что мы можем тебя тут встретить. Что махнешь по поводу этих изделий «хуууу»?
Глядя на простодушную морду Саймона, Тони Фиджис решил, что лучше сделать вид, будто ничего не было, будто последний раз, когда он держал в лапах яйца Саймона, не пришелся на ночь в забегаловке у Кембридж-Сёркус — ту самую ночь, после которой Саймон угодил в больницу. Художественный критик, весь спокойствие, отзначил:
— На мой взгляд, здесь есть кое-что интересное. Я видел, о чем вы только что жестикулировали с доктором Буснером, и, призначусь, разделяю ваше мнение. Эти самцекены — особенно удивительно, что скульптор догадался пополнить серию и человеческой фигуркой, — представляют собой, так показать, современных териосимиев, полузверей-полушимпанзе, они, так показать, химеры, составленные из частей тел зверей, людей и шимпанзе. Этакая фауна будущего. Думаю, не будет нелепым показать, что, подобно териосимиям в древних культурах шимпанзе, эти современные чудища созданы в неких сакральных целях. Что думаешь, Саймон «хуууу»?
Буснер отметил, что жестикуляция критика вовсе не сбила художника с толку, наоборот, бывший человекоман поднял брови, миловидно вздыбил шерсть, издал спонтанное уханье и замахал лапами:
— О каких сакральных целях ты показываешь, Тони «хуууу»?
— Ну, например, мы, современные шимпанзе, в массе своей уже давно не охотимся; но мне кажется, наблюдения Леви-Строса справедливы не только для современной, но и для древней культуры и имеют «гррннн» прямое отношение не только к этому скульптору, но и к тем первохудожникам, которым причетверенькало в голову взять в лапы охру и измазать ею стены пещеры в Ласко. Ты, должно быть, «чапп-чапп» помнишь, Леви-Строс писал когда-то, что изобразительные искусства во всех культурах шимпанзе начинались с одного и того же — с Перевоплощения в животных и с их изображения «хууу»?