— Мое платье! — закричала Сюй Сань и бросилась бежать туда, где между деревьев виднелась изогнутая крыша храма.
Храм был старый, запущенный, и никого не было видно поблизости. Сюй Сань и Ли Юй взбежали по заросшим травой ступеням и, тяжело дыша, прислонились к облупленной колонне. Но прямой дождь вдруг полил косыми струями и настиг их. Ли Юй открыл решетчатую дверь, и они вошли внутрь.
Здесь было тихо и сумрачно, у стены свалены доски и сено, но у северной стены стояло огромное изображение Будды. У статуи были длинные, до плеч, уши, выпуклая родинка на лбу. Она задумчиво смотрела на свои сложенные на коленях руки. За ее спиной узкий проход вел к задней двери храма. С западной и восточной сторон зала было еще два помещения. Сюй Сань приоткрыла дверь и заглянула туда. Там стояло десятка два гробов с телами тех, кто умер вдали от родных мест и дожидался, когда за его гробом приедут, чтобы захоронить его в могиле предков. А также были здесь те, чьим родственникам гадатель еще не указал счастливый день для погребения.
Сюй Сань тихо закрыла дверь и вернулась обратно в большой зал. Теперь дождь шумел однообразно и глухо. Сквозь полуоткрытую входную дверь видно было, как серой пеленой застлал он все вокруг. Сюй Сань и Ли Юй присели на сено и стали ждать.
— Если господин Лэй договорился о спектакле, — сказал Ли Юй, — то скоро начало. Если мы не придем вовремя, господин Лэй разгневается.
— Как мы пойдем? — ответила Сюй Сань. — Мы промокнем насквозь. Когда дождь кончится, мы побежим поскорей.
— Пожалуйста, пойдем, — попросил Ли Юй. — Если не будем мы на месте при первом звуке оркестра, актеры будут нас судить. Господин Погу будет судьей и может в наказание изгнать нас из труппы. Что мы будем тогда делать?
— Что ты боишься, некому нас заменить, — упрямо сказала Сюй Сань. — Под таким дождем зрители не придут. Подождем еще немного.
Вдруг сквозь шелест дождя и шорох листвы послышался топот скачущих коней и громкие голоса. Ли Юй дернул Сюй Сань за рукав, оба вскочили и спрятались в узком проходе за статуей.
Дверь распахнулась настежь, и человек десять монгольских всадников верхом въехали в храм. Они спешились, привязали коней к колоннам и, увидев сено, потащили его коням. Седла сложили посреди зала. Важный монгол сел, рядом с ним женщина в высоком головном уборе, остальные разместились вокруг, Из дорожных сум достали вино и закуски и с дикими криками и варварским пением принялись пировать.
— Бежим через заднюю дверь, — шепнул Ли Юй.
Дождь лил, как будто небо разверзлось. По дорожкам, захлебываясь, бежали потоки воды. Сюй Сань в отчаянии посмотрела на свое платье.
— Они пьяны и не заметят нас, — шепнула она.
Но важный монгол услышал шепот и повернул голопу.
Сюй Сань узнала блестящее от жира, морщинистое лицо Эзеня Мелика — сборщика податей.
Но и он увидел розовый шелк, мерцающий за спиной статуи. Качаясь, он поднялся, ступил два шага и, протянув руку в проход, схватил Сюй Сань за рукав и вытащил ее.
— Хорошо! — завопил он. — Ах, хорошо. Актриса, которой я подарил пуговицу. Выпей с нами и попляши! — И, хлопая ее жесткой рукой по спине, толкал на середину зала. — Хорошая актриса! Красивая! Ах, красивая!
Тут женщина, сидевшая на седле, вспрыгнула, как дикая кошка и вцепилась в волосы Сюй Сань. Сюй Сань попыталась ее оттолкнуть, уперлась ей в грудь руками. Но пьяная монголка тяжелым грузом висела на ней и визжала, не помня себя от злобы.
Слуги бросились разнимать их, но монголка не отпускала жертву, бранилась как безумная и брыкалась, никого к себе не подпуская. Эзень Мелик хохотал и кричал, подзадоривая ее. Но, когда она ударила его ногой по колену, он зарычал от гнева, выхватил из ножен меч, и сверкающий клинок свистя завертелся в его поднятой руке.
Глава восьмая КАК ХЭЙ МЯНЬ ПОВЕРИЛ СВОИМ ГЛАЗАМ
Храмовыи сторож переждал непогоду в лавчонке, куда он зашел купить квашеных овощей на ужин. Едва дождь приутих и немного прояснилось, он пошел обратно, осторожно ступая по размокшим тропинкам и бережно прижимая к груди миску с капустой. Дверь храма была открыта настежь. Это его удивило. Он не зашел внутрь, а только вытянул шею и заглянул. То, что он увидел, так испугало его, что он выронил миску, и она разбилась о каменные ступени. Потрясая в воздухе руками и призывая имя Будды, он бросился бежать в город. Несколько раз он падал, но, оглянувшись через плечо, снова кричал, хотя ничего уже не мог видеть. Так он добежал до города.