Глава 10. Декан
На другой день мы уже были на занятиях. Я в конце дня стучался в кабинет декана.
- Да, да! Заходите! – послышался голос Канаева. Я зашел. Рядом с ним спиной ко мне сидела женщина.
- Проходи, Саша! Садись рядом.
- Женщина тихо повернула ко мне голову. Меня бросило в пот. Я узнал мать Альки и
сделал к ней всего один шаг. Больше сил не хватило. Потом упал перед ней на колени:
- Простите меня, простите! Простите пожалуйста за то, что не вернул вам сына в целости и сохранности …
Она положила свою руку мне на голову:
- Александр, Саша встаньте. Не нужно себя казнить, нет там вашей вины …
- А я все стоял на коленях и шептал:
- Простите …
- Я все равно благодарна вам Саша за ту чудесную девочку, что приехала вместе с ним. Она ведь от него не отходит ни на шаг. Ухаживает за ним и процедуры помогает ставить. Сама такая добрая и ласковая. Ночует с ним уже три ночи. Сестры ей там какую-то спаленку выделили. А она туда не ходит. Ночью, прижмется к его кровати и спит сидя! Представляете! А красавица какая! Я таких красивых девочек не видела. В общем, я всю жизнь мечтала о такой снохе!
Канаев подошел ко мне и поднял меня, сказав при этом:
- Мы уже обо все переговорили. Институт выделил студенту Алилову материальную помощь на лечение в сумме 1000 рублей.
- Зиля Тагировна! А это возьмите от нашей бригады, - и я протянул ей наши 2800 рублей.
- Нет, нет! – вскричала Зиля, - я эти деньги не возьму.
- Берите, берите, Зиля! Ведь это от его товарищей. От их чистых юных сердец. Не обижайте, моих ребят, пожалуйста! – Канаев подвинул ей эти деньги и погладил её по руке. Она взяла.
______
Потом мы остались вдвоем с деканом.
Ну что, печаль из сердца вон и за учебу? - Спросил меня Канаев.
- Яков Иванович! Я еще хотел с его отцом встретится.
- Погоди, слушай! Я тут сам позавчера был у Мальчишки в больнице. Его поздно ночью из Федоровки привезли. Переезд он тяжело перенес. Ребра почти все сломаны. Я зашел в палату. Там его отец сидел. Мальчишке видать плохо было. Он в бреду все шептал:
- Саня! … Сань, не трогай ты их, пусть живут …
- Мама, не ругайте его…папа, он для меня …
- Он для меня пример…
- Я буду как он бригадиром, бугром в общем …
Тут зашел врач и выгнал нас отцом из палаты. Я до этого немного знаком с ним был. Он, говорят, замечательный плотник, золотые руки. Уж лет 10, как бригадиром где-то в тресте «Магнитострой» работает. Мы вышли с ним, а он посмотрел на меня, поздоровался и как-то угрюмо сказал:
- Вот она молодежь наша! У него отец - почетный бригадир треста, лучший плотник в городе. А для него авторитет не батя, а какой-то студентишка из ихней бригады. Нашел авторитет, бл …! Я б этому «бугру» и одного работника не доверил бы! Я за своими рабочими слежу, как за родными сыновьями на стройке. А он сына моего не только сберечь не смог, но и чуть калекой не сделал. Ладно пойду я, бывайте. Э-эх! Обидел меня сын, Крепко обидел!
И ушел. А, я подумал, на что он обиделся, непонятно? Сын-то ведь его имел ввиду, а не тебя. Но особо не придал этому значения. Хотел было просто успокоить мужика. А его уже в больнице не было. И сейчас вот думаю - не спеши с ним встречаться. Пусть сын его подлечится, глядишь и с обидой этой разберется. Вот тогда и встретитесь. Ладно иди учись!
- Яков Иванович! У меня еще одна просьба к вам.
- Что там еще? Говори быстрее!
- У вас в этом кругу, нет никого знакомого, что б в авторитете был?
- В каком это кругу?
- Ну в этом, криминальном!
- Слушай! Ну, ты совесть-то имей! Перед тобой никакой-то там торгаш с барахолки, а декан строительного факультета известного в стране ВУЗа.
- Ладно, извините! Тогда я пошел.
- Погоди! А зачем тебе их авторитет?
- Хочу узнать, когда из зоны откинется этот гад, что Альку калекой сделал и должок ему вернуть.
- Ты что сдурел? Сам туда захотел? Чтоб я не слышал от тебя, впредь, ничего подобного! Понял?
- Понял!
- А раз понял, то шагай на занятия, живо!
И я пошагал. Потом где-то через неделю в конце занятий, Канаев проходил мимо меня. Спешил видно на свою лекцию. Он на первом курсе историю архитектуры вел. Прошел мимо, потом обернулся и сунул мне в руку клочок бумажки. Я в гардеробной развернул этот листочек. Там было написан:
- Гямш Ереванский. Обращаться строго – Роберт Константинович! 26.10. ровно 18-00. И стоял адрес. Было это 25 октября.
На следующий день в 17:00 я выехал на трамвае в старый район города, который назывался Березки. С правого берега ехать нужно было туда минут 40 на левый берег Урала. Нужный адрес я нашел быстро. Это был еще не старый двух подъездный трехэтажный дом, конца сороковых годов постройки. Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Открыв, сразу спросила:
- От кого?
- От Канаева Якова Ивановича.
- Подождите! – и закрыла дверь.
Через пять минут снова открыла и сказала:
- Проходите!
Я прошел через проходную во вторую комнату. В кресле у журнального столика сидел не на много старше меня молодой человек, кавказского типа.
Он показал рукой на соседнее кресло и спросил:
- Что вы хотите от меня услышать?
Я представился, сказал, что студент, что летом был с бригадой на работе в Федоровском районе Кустанайской области. И что там же один товарищ из криминального мира просто так ни за что изуродовал моего бойца. За это получил срок. Я добавил, что обещал в ответ отблагодарить вашего товарища. И теперь, чтобы вернуть ему долг, хотел бы знать, когда и где его можно будет встретить на воле.
Парень прищурился и спросил:
- Вообще-то знай, что за такие наглые запросы у нас и ответить пришлось бы. Если б не просьба того лица, что прислал тебя. И как же звать величать этого «товариша»?
- Игорь Леонидович Додонов!
- Хм! Товарищ … У нас не применяется такое понятие. У нас есть уважаемые люди и неуважаемые. Так вот человек этот – просто босота без имени! Те, кто куда-то там его поставили, уже ответили за это. Еще на Малолетке ему сказали, что заточка – это не аргумент в серьезном разговоре на людях. Он тогда не понял этого. И вот недавно в нашем СИЗО 2, куда его перевели из Федоровки, ему об этом напомнили. Так что опоздал ты, дорогой мой! Можешь его больше не искать. Разве что узнать, где закопали? Но извини, такой вопрос для меня «впадлу». Но за твое намерение, посчитаться за друга – уважаю! Поэтому и принял тебя. Вот такие вот дела!
Вопросов больше нет? Я встал и сказал?
- Нет!
Он показал на выход, и я ушел.
________
Потом у нас опять пошла учеба вместе с работой в нашей группе СИ. И снова мы учились с вечерниками, а днем работали каменщиками, выкладывая перегородки в новом лабораторном корпусе. И снова у нас были подсобники. Только я от подсобника отказался. Так и проработал весь четвертый курс до конца один. Ребята нет-нет да спрашивали меня:
- Николаич! Ты чё, все Альку забыть не можешь? Я не отвечал, вспоминал, как он пел и его эту песню любимую:
Река, речонка, милая девчонка
Я приходил к тебе издалека
А утки кря-кря-кря, кричали парню – зря
Ты ходишь парень к этим берега-а-ам.
Алька так и не вернулся в ВУЗ. До нового года его в нашей клинике полечили. Пластическую операцию делали уже в Челябинске. Мне сказали, что эта Томка чуть не месяц ходила по деревням и все же смогла собрать недостающую сумму на операцию. А после операции вся пополнившаяся по женской линии семья Альки уехала из города. Где они сейчас, я не знаю.
________