Несмотря на это, индейский вождь, по-видимому, все еще не склонялся на убеждения пришельца, но вдруг Барайя, пожиравший глазами обоих вождей, заметил, что заступник его внезапно принял печальное и задумчивое выражение и что-то шепнул на ухо Черной Птице. Несмотря на все свое спокойствие, индеец не мог удержаться, чтобы не вздрогнуть при этом, и глаза его засверкали бешенством, как раскаленные уголья.
Наконец Метис присовокупил так громко, что все могли слышать.
— Что может значить этот трусливый заяц, — при этом он указал на пленника, — против человека с сильным сердцем и стальными мускулами, которого я выдам вам в руки. Когда солнце совершит свой путь трижды, Красная Рука и Метис присоединятся к Черной Птице у Бизонового озера, там, где Гила соединяется с Красной рекой. Тут апахи найдут себе лошадей, которых наловят для них белые охотники. Апахи могут взять их взамен собственных лошадей. Там находится и тот, кого…
Черная Птица схватил за руку пришельца и прервал его объяснения.
Сделка была заключена.
Медленно спустившись с высоты, Метис окинул твердым и смелым взглядом индейцев, обманувшихся в ожиданиях, потом вынул нож и быстро разрезал веревки, которыми был скручен Барайя.
Не обращая внимания на безумные изъявления благодарности со стороны авантюриста, Метис отвел его в сторону и тоном, выражавшим надменную угрозу, объявил:
— Не надейтесь на мое легковерие! Там внизу меня ожидает товарищ, — при этом он указал на темные холмы, — и, кроме того, я возьму с собою одиннадцать апахских воинов.
— О, этого слишком мало! — воскликнул Барайя. — Сокровища охраняются тремя охотниками, из которых два в самом деле страшные люди. Их ружья никогда не дают промаха!
При этих словах Барайи по лицу Метиса пробежала улыбка презрительной гордости.
— Красная Рука и я никогда еще не целились напрасно в неприятеля, — произнес он самоуверенно, указывая на свою тяжелую винтовку. — Сокол слеп и неуклюж в сравнении с нами.
Спустя некоторое время пылающий лагерь мексиканских авантюристов был окончательно покинут индейцами. С главным отрядом Черная Птица направился к Бизоновому озеру, несмотря на мучившую его рану, между тем как оба его соратника двинулись другой дорогой.
Антилопа, взяв с собою десять воинов, направился к месту, где река представляла вилообразное разветвление, намереваясь идти по следам трех охотников.
А Метис и Барайя с одиннадцатью другими индейцами поскакали по дороге, ведшей в таинственную долину.
Глава XXX
Привезенное Диацем известие застало Розбуа врасплох в то время, когда он был погружен в размышления о будущем. Это было как бы предзнаменованием, что его планы никогда не исполнятся. Он умолк, сосредоточенно огладывая кряжи гор. Хозе, вероятно, не так беспечно принял бы известие о предстоящей опасности, если бы Диац успел им сказать, что в числе следовавших за ним неприятелей находятся два страшных врага, о которых только что шла речь.
Названные нами два разбойника, во власти которых находился теперь Барайя, уже успели спрятать свой легкий челнок в подземном канале, соединявшем озеро, лежащее в долине, с Туманными горами.
Эти два разбойника были отец и сын.
С последним мы уже познакомили читателя под именем Метиса — так называли его мексиканцы и апахи. Охотники же и звероловы французского происхождения, из канадцев или из долин Миссисипи называли его просто Ублюдком, намекая этим на его смешанное происхождение. Такова была известность этого человека, успевшего побывать во всех пустынях, посещаемых различными племенами.
Имя первого было Красная Роза, и его ужасная известность затмевалась иногда только известностью его сына. С сердцем, которому чувство сострадания было незнакомо, с неукротимой кровожадностью, с изумительной ловкостью и мужеством, которое не останавливалось ни перед чем, отец и сын соединяли еще то преимущество, что имели бегло объясняться по-английски, по-французски и по-испански, а также на большей части индейских диалектов, употребляемых на границе.
Впрочем, в течение этого повествования мы будем иметь случай поближе познакомиться с этими людьми, которые попеременно то в качестве друзей, то в качестве врагов представляли страшную угрозу одинаково и для индейцев, и для белых.
Прием, хотя довольно холодный, сделанный Метису со стороны Черной Птицы и его воинов, надменное обращение его с апахами и освобождение военнопленного могут уже дать нам небольшое понятие о таинственном и сильном влиянии этого человека на индейские племена.