Между тем Фабиан тихо вернулся на свое прежнее место.
— Наши запасы хорошо защищены от непогоды, — сказал он. — Я ничего не заметил на равнине.
— Бездельники сидят в своих норах, намереваясь, подобно совам, выйти оттуда только ночью, — заметил Хозе. — Теперь они ожидают наступления темноты, а потом полезут так, что и не удержишь.
— Не думаю, — возразил канадец, — если ночь наступит прежде, чем они успеют привести в исполнение свой план, то мы постараемся, благодаря буре, сократить им дорогу наполовину. Мы можем вдвоем с тобою, Хозе, сделать вылазку, точно так, как было, помнишь, на берегах Арканзаса, когда мы распороли брюхо тем индейцам, которые спрятались в норах бобров и воображали, будто сидят там в совершенной безопасности.
— Да, — ответил Хозе, — если нас когда-нибудь индейцы привяжут к столбу и заставят пропеть предсмертную песнь, мы расскажем им длинную сказку.
Несмотря на предположение канадца, нападающие не торопились. Из-за гряды утесов поднимался все более ширящийся столб дыма.
Сначала охотники не могли объяснить, зачем осаждающие развели огонь, но потом ветром донесло запах жареного мяса.
— Посмотрите-ка, — сказал Хозе, — эти собаки добыли себе хороший кусок дичи и теперь собираются полакомиться. Это доказывает, что они намерены блокировать нас и голодом добиться того, чего не смогли добиться силой. Га! Я был лучшего мнения о Метисе и его отце. Хотя они и гнусные разбойники, но у них не было недостатка в мужестве.
Мало-помалу дым перестал подниматься над утесом, и вдруг послышалось радостное завывание индейцев. Надо было иметь сильные нервы, чтобы не содрогнуться от ужаса. Этот рев слился с постепенно приближавшимися раскатами грома.
— Ответим-ка и мы им со своей стороны? — спросил Хозе.
— Нет, на этот раз пусть отвечают им наши винтовки, — ответил Розбуа. — Надо наблюдать за каждой веткой и каждым стебельком, будто возле нас целое стадо гремучих змей. Эти гадины, кажется, полагают покончить с нами прежде, нежели наступит ночь.
— Дай Бог, чтобы ты не ошибся, потому что следующий день принесет нам новые опасности.
— Бездельник, которого мы только что уложили на его золотую постель, привел сюда этих хищных животных, Метиса и его отца, с тем, чтобы завладеть сокровищами, не зная, что последние охраняются тремя воинами с островка реки Гилы. Но теперь Черная Птица, вероятно, уже узнал про следы тех, кто у него перебил так много людей. Без сомнения, завтра индейцы опять соберутся против нас.
— Куча буйволовых шкур только что зашевелилась, — произнес вдруг Фабиан. — Позади этих шкур виднеются красные ленты, украшающие голову Метиса.
Начиная от утеса, нависшего над склоном Туманных гор, где Красная Рука и сын его скрывались под защитой наваленных шкур, до того самого места, где возвышенности сливались с равниной, ни одна веточка не ускользнула от внимания старого охотника. Но для того, чтобы попасть во врага, находящегося на этом утесе, ружья охотников должны быть направлены отвесно, кроме того, стреляющий должен приподнять дуло своего ружья над верхним краем бойницы, не выставляя туловища вперед.
— Посмотри-ка! — произнес тихо Хозе. — Вон индеец, которому, ей-Богу, надоела жизнь, или, может быть, он намерен произвести рекогносцировку долины? — Хозе кивнул в ту сторону, откуда показалась рука индейца, старавшегося осторожно отодвинуть кустарник в расщелине скал.
— Подвинься-ка немного в сторону, Фабиан, — заметил тихонько канадец, — а то Хозе не совсем удобно целиться.
Фабиан быстро отодвинулся назад, почти к самому краю площадки у водопада, так что Розбуа получил возможность двигаться свободно.
— Индеец, кажется, с ума сошел, — прибавил канадец, — посмотри-ка, он старается вызвать нас на выстрел и намеренно дает знать о своем присутствии.
В самом деле, неприятель, чья рука продолжала шевелить ветки кустов, вовсе не скрывал своих движений.
— Быть может, это только ловушка, чтобы привлечь наше внимание в ту сторону, — произнес Хозе. — Но будь спокоен, мои глаза все видят.
— Ловушка здесь, ловушка там, — возразил канадец, — а пока этот малый торчит перед самым моим носом, я легко раздроблю ему кисть руки. Подвинься-ка, Фабиан, если можно, еще немного, мне нужно повернуть ружье еще левее, потому что если рука там, то туловище должно быть еще дальше. Хорошо, теперь мне удобно.