Едва канадец выговорил эти слова, как вдруг раздавшийся сверху резкий голос хищной птицы поразил слух охотников. Индеец тотчас отпустил ветки. Рука его исчезла.
Хищные птицы, кружившие под самыми облаками, понемногу начали опускаться.
Ни Хозе, ни Розбуа не могли объяснить значения этого крика и разгадать: служил ли он сигналом или то был клич одного из коршунов, паривших над головами.
В эту минуту страшный удар грома потряс окрестности.
Все, что было поблизости живого, бросилось искать защиту, страшась приближения бури, готовой разразиться каждую минуту. Казалось, сама земля старалась скрыть свой лик перед гневом облаков.
Одни только люди не унимались, продолжая подстерегать случай, чтобы поудобнее было убивать друг друга.
— Краснокожий черт, наверное, скоро вернется, — сказал канадец, — потому что в засаде никто даже не шевелится. Они могут добраться до нас только со стороны равнины, но не утеса.
Розбуа все еще продолжал держать свою винтовку направленной на куст, который теперь не шевелил даже ветер.
— Га, — произнес канадец, — бездельник возвращается, безнаказанность сделала его дерзким, но клянусь всеми чертями, мне еще ни разу не приходилось видеть подобного поведения индейца. Это, должно быть, какой-нибудь отчаянный бедолага, поклявшийся раздробить себе череп при первом удобном случае.
В самом деле, все действия индейца, казалось, оправдывали такое предположение.
Краснокожий воин, стоявший на утесе, вдруг одним прыжком очутился позади изгороди, образуемой хлопковыми и ивовыми деревьями; в этом положении он хотя и был скрыт изгородью, но все же голова его торчала над ветвями. Глаза на отвратительно разрисованном лице сверкали таким мстительным огнем, что, казалось, его нисколько не смущала мысль о грозившей смерти. Глаза эти были гипнотически устремлены на ружье Розбуа, которое медленно выдвигалось из-за широкой плиты, индеец собирался будто околдовать стрелявшего.
— Ну, этот молодец, кажется, сам напрашивается! — сказал Розбуа, высовывая чуть вперед дуло своей винтовки, так как положение, занимаемое индейцем, вынуждало его стрелять сверху вниз. Действительно, ружье высунулось на полфута из-за утеса. Почти одновременно раздались три залпа и два возгласа. Первый залп принадлежал винтовке старого охотника, а первый крик индейцу, который, несмотря на смертельную рану, продолжал издавать воинственные кличи. Другие два выстрела, раздавшиеся почти одновременно, были сделаны из винтовок Красной Руки и Метиса. Второй крик вырвался из груди Розбуа. Две пули одновременно ударили в ствол и ложе его ружья, которое с силой вылетело из рук и, ударившись о камень, покатилось к умирающему индейцу. Индеец еще имел силы схватить его и бросить ослабевшей рукой к подошве пирамиды.
Дикий торжествующий вой последовал за этой сценой. Обезоруженный канадец грустно смотрел то на Хозе, то на Фабиана.
Между тем смеркалось, небо становилось все более и более пасмурным.
Глава XXXV
В пустынях отдаленного запада Америки необходимо обладать следующими тремя качествами: во-первых, надо иметь твердое сердце, недоступное страху, во-вторых, быструю и сильную лошадь и, наконец, надежное ружье. Мужество, каким обладали три охотника, часто компенсирует недостаток лошадей, но зато без ружья и волевой человек может стать жертвой хищных зверей и бродячих индейцев.
При виде ружья, верного спутника во многих опасностях, которое валялось в долине на золотом песке, старый охотник не мог удержаться от горя, словно утратил бесценного друга. С потерей ружья старик терял не только свою собственную силу, но и подвергал риску жизнь своего детища. Седой скиталец степей чувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы, он горевал, как араб, оплакивающий в пустыне своего верного коня.
— Теперь вы остались на этой пирамиде только вдвоем, старик Розбуа более не идет в счет, — сказал он, стараясь скрыть свою печаль от глаз спутников. — Я теперь ребенок, с которым неприятель может делать что ему вздумается. Фабиан, сын мой, у тебя теперь нет больше отца, который мог бы тебя защищать!..
— Я понимаю тебя, Розбуа, — воскликнул Хозе, ловя взгляд старика, устремленный в бездну, куда низвергался водопад, — но пока, слава Богу, мы не совсем беззащитны; ты стреляешь лучше меня, и моя винтовка в твоих руках будет действовать лучше, чем в моих. — Хозе протянул руку, чтобы пододвинуть свое ружье канадцу.