— О ком вы говорите? — спросил с удивлением Фабиан.
— О том, кто, сам того не зная, помогал в этом деле убийце. Ах, дон Фабиан, — продолжал поспешно охотник, — не проклинайте его! Ваши упреки не могут сравниться с упреками его совести, и теперь он готов пролить кровь кого угодно за вас…
— Вы знаете убийцу моей матери? — спросил Фабиан дрожащим от ярости голосом.
— Вы тоже знаете его — это человек, который называет себя теперь доном Эстеваном, но который в действительности не кто другой, как дон Антонио Медиана. Вы ели с ним вместе за одним столом у гациендера, из дома которого вы теперь только что пришли.
Оставим пока на время Хозе, раскрывающего Фабиану печальную историю его похищения, которую мы уже знаем, и вернемся к старому канадцу.
Погруженный в мысли об опасности, грозившей его приемышу, возвращенному ему чудом, Розбуа продолжал быстро подвигаться вперед; напрасно, однако, его привычный глаз углублялся в промежутки этого лабиринта плотно стоящих одно возле другого деревьев, кроме тесно переплетшихся лиан и густой листвы ничего не было видно. Ухо его чутко ловило каждый звук, но он слышал только треск кустарников, гнувшихся под его тяжелою стопою.
Пробежав несколько минут, он прилег на землю и стал прислушиваться. Вскоре ему послышался глухой гул, подобный топоту лошади. Судя по всему, она скакала в направлении гациенды.
— Хозе не ошибся! — воскликнул Розбуа, приподнимаясь с земли и поспешно направляясь к стану. — Негодяй сел на лошадь и опередил меня. Теперь он старается заехать с другого фланга; но на моей стороне та выгода, что в руках у меня добрая американская винтовка, так же как и у Хозе.
С этими словами Розбуа бросился бежать вперед, несмотря на преграждавшие ему путь кустарники. Так как он бежал прямиком, а его враг вынужден был описать кривую линию, ему удалось заметить, хотя и на большом расстоянии, бледно-желтую куртку, промелькнувшую на одну минуту в том месте, где ветви были реже, как раз на высоте всадника, сидящего на лошади. Этого слабого знака было достаточно, и Розбуа, на всем бегу, спустил курок. Куртка исчезла; но так как у людей подобного мастерства целить значит то же самое, что попадать, то канадец ни на минуту не сомневался в том, что враг его лежит на земле. Еще беловатый дымок, поднявшийся после выстрела, не успел рассеяться в лесной чаще, как уже Розбуа был далеко от того места, где он успел выпустить свой заряд. На одну минуту ему пришла было мысль вновь зарядить свое ружье, но он побоялся потерять на это время и решился довериться крепости своих ног. Так, не останавливаясь ни на одно мгновение и не принимая никакой предосторожности, он пустился бежать к цели.
Вскоре ему послышалось, как будто какое-то животное ломится через кустарник. Он увидел вблизи поднявшуюся на дыбы лошадь без всадника, которая в испуге метнулась в сторону.
Вдруг послышался характерный свист, лошадь остановилась, навострила уши, вытянула шею и потянула ноздрями воздух, потом помчалась в ту сторону, откуда послышался зов. Розбуа последовал было за лошадью, но вскоре увидел, что она далеко опередила его и потом остановилась.
Еще несколько шагов и Розбуа достиг бы того места, где, по его мнению, должен был находиться сброшенный всадник. Намерение его было расправиться с негодяем без всякого милосердия, чтобы избавить Фабиана от беды. Он уже слышал тяжелое дыхание раненого, как вдруг увидел, что лошадь нагнулась и потом опять вскочила; на этот раз всадник в бледного цвета куртке сидел опять в седле, и в одно мгновение лошадь и всадник исчезли в лесной чаще.
Розбуа опять поспешно зарядил ружье и выстрелил, но было поздно — его добыча ускользнула. Повторив троекратно лай шакала, чтобы этим дать знать Хозе, что происходит что-то необыкновенное, Розбуа с сожалением направился к тому пункту, где он видел, как лошадь нагнулась и потом исчезла.
Трава была там примята от падения тяжелого тела. Всадник, должно быть, свалился на землю, как можно было заключить по ветке сумаха, листья которой были смяты, и чья-то слабеющая рука старалась ухватиться за нее. Между тем ни на траве, ни на других листьях не было никаких следов крови; а лишь валялась винтовка, брошенная во время поспешного бегства. Розбуа поднял винтовку.
— По крайней мере, бедному Фабиану, — произнес он, — достанется сносное оружие. Его нож в наших лесах слишком слабая защита.
Утешившись немного такой находкой и хоть малым успехом своих поисков, Розбуа повернул назад. Между тем в лесу послышался другой выстрел.