— Пожалуй, вы правы, — отвечал Диац. — Он всегда казался мне подозрительным типом, но у нас есть простое средство избавиться от него: можно составить военный совет и, уличив Кучильо в измене, тотчас расстрелять.
— Еще в начале стычки я ему нарочно указал место подле себя, для того чтобы легче было стеречь его, и он сначала не знал, что ему делать, но потом ж увидел, что он упал, словно смертельно раненный. Между тем я только что перед вами пересмотрел всех убитых и не обнаружил трупа Кучильо. Нам крайне необходимо пуститься за ним в погоню немедленно, и я думаю, нам недолго придется его искать. Кучильо нигде не может теперь быть, кроме как на дороге к Золотоносной долине; в этом направлении мы и должны его искать. Поэтому отдохните с часок, так как вы очень устали, и скажите Барайе и Ороче, что мы вчетвером поедем вместе вперед, а солдатам накажите быть до нашего возвращения поосторожнее.
— Наверное, Кучильо именно там, где вы сказали, — ответил Диац. — Несмотря на то, что он уже давно ускакал вперед, мы наверняка или догоним его теперь, или встретим на обратном пути.
С этими словами Диац простился со своим начальником, чтобы поспешить дать распоряжения для исполнения его указаний. Между тем дон Эстеван велел опять раскинуть свою палатку, для того чтобы и в его отсутствие знамя развевалось над лагерем; потом, бросившись на постель, он заснул, как солдат, отдыхающий после многотрудного дня на поле битвы. Час спустя Диац вошел к нему в палатку.
Дон Эстеван, отдыхавший на постели не раздеваясь, тотчас вскочил. Его оседланная лошадь дожидалась его, а Барайя и Ороче уже сидели на конях.
— Диац, — произнес дон Эстеван шепотом, становясь ногою в стремя, — спросите, вернулся ли всадник, которого я отправил на поиски.
Диац повторил вопрос начальника караульному и получил отрицательный ответ.
— Кажется, можно с уверенностью предположить, что Гейферос — это было имя посланного — убит, — заметил Диац.
Между тем дон Эстеван успел уже вскочить в седло, и все четверо скорой рысью направились к туманным горам.
Глава XI
Возвратимся опять к Фабиану и его обоим спутникам, о которых мы совсем забыли.
Было около четырех часов пополудни, то самое время, когда индейцы сидели вокруг разведенного огня и совещались, как ловчее напасть на лагерь искателей золота. В пустыне царствовала совершенная тишина; туман стал медленно подниматься над рекою, посреди которой находился островок — убежище наших странников. На расстоянии ружейного выстрела от островка, на берегу реки Рио-Гила, росли во множестве высокие ракиты и тополя. Деревья эти стояли так близко к воде, что их корни проросли сквозь берег и омывались рекой. Промежутки же между деревьями сплошь заросли вьющимися растениями, но против самого островка находилась обширная поляна, вовсе лишенная растительности. Через эту поляну табуны диких лошадей и стада буйволов имели обыкновение ходить на водопой к реке, а со стороны острова можно было через этот прогал беспрепятственно обозревать равнину.
Островок, на котором находились три охотника, был обязан своим существованием живучести трех, выросших в пору обмеления реки деревьев, которые пустили корни посреди старого, заиленного русла. Другие деревья, прибитые течением, застревали здесь, некоторые еще сохранили свои ветви и листву, другие же давно уже высохли, и так как их корни переплелись между собою, то из этой массы вскоре образовался род грубого плота. С тех пор прошло, вероятно, много лет, потому что сухая трава, отрываемая во время половодья с корнями и наносимая меж ветвей, мало-помалу успела уже наполнить пустоты в этой живой плотине. Пыль, гонимая ветром через сотни миль, покрыла эту траву земляной корой и образовала таким образом на этом плавучем острове богатый слой почвы. Берега островка были покрыты водяными растениями. Мелкий молодой кустарник и камыш окружали его зеленым поясом, на котором возвышались развесистые ивы.
Этот замечательный плот имел от пяти до шести футов в поперечнике, и человек, находящийся в лежачем положении или даже стоящий на коленях, хотя бы и весьма высокого роста, мог совершенно скрыться за зеленевшим поясом молодого кустарника.
Солнце стало уже склоняться к западу, и тени от кустарников на островке начали удлиняться. Приятная прохлада, царившая здесь в тени, располагала ко сну. Фабиан задремал, а Розбуа решил сторожить сон юноши, утомленного после многотрудного и продолжительного перехода, что же касаемо Хозе, то он, опустив ноги в воду, старался немного освежиться.