Последний довод, приведенный старым охотником, достаточно убедил Фабиана, и он перестал настаивать на своем требовании. Ситуация представилась слишком очевидной, хотя Фабиан не мог знать, что главные силы апахов в это время были отвлечены сражением в лагере дона Эстевана.
Одинокий белый всадник, которому уже ничего более не оставалось, как только искать спасения в беге своей лошади, приближался к реке. Уже можно было различить черты его лица, на котором был запечатлен страх. Не успел он доскакать до реки каких-нибудь двадцать шагов, как лассо одного индейца обвилось вокруг его тела. Несчастного сдернули сильным толчком с седла, он потерял равновесие и покатился по песку.
Глава XII
С воплями радости и торжества, вызванного падением белого всадника, индейцы кинулись вязать свою жертву. Розбуа и его спутники, хорошо видевшие эту сцену с острова, обменялись взглядами, выражающими смущение и скорбь.
— Благодарение Богу, — произнес Фабиан, — что они еще не убили его.
Действительно, несмотря на значительные ушибы, полученные при падении с лошади, пленник поднялся на ноги, и один из апахов принялся снимать с него лассо.
Розбуа и Хозе покачали головами.
— Тем хуже для него, потому что теперь ему придется много вытерпеть, — заметил испанец. — Молчание индейцев показывает, что каждый из них теперь обдумывает род смерти, которой они хотят его подвергнуть. Поимка одного белого в их глазах имеет больше значения, нежели захват целого табуна лошадей, за которыми они гнались.
Не слезая с лошадей, индейские всадники окружили пленника, который в смущении озирался кругом, встречая со всех сторон только непроницаемые бронзовые лица. Индейцы тихо стали совещаться между собой.
Между тем один из апахов, по-видимому, старший, отличавшийся от прочих воинов более темным цветом лица и особенно пестрым головным украшением, состоявшим из черных и белых перьев орла, быстро соскочил с лошади и бросил поводья одному из апахов, который принял их от него с некоторым почтением. Индеец, как бы пренебрегая мнением своих товарищей, направился к острову с непонятными намерениями. Приблизившись к берегу, он, казалось, принялся искать на песке чьи-то следы.
При виде этого у Розбуа сильно забилось сердце в груди; действия индейца доказывали, что ему что-то представляется подозрительным.
— Неужели эта собака умеет чуять свежую кровь? — заметил Розбуа шепотом, обращаясь к Хозе.
— Как знать то, что знает один Бог, — возразил испанец, употребляя фразу, которой его соотечественники отвечают на всевозможные вопросы.
Песок, утоптанный копытами тысяч лошадей, приходивших к реке пить воду, скрыл от глаз индейца человеческие следы, и посему он вскоре направился вверх по реке, продолжая свои изыскания.
— А ведь разбойник что-то подозревает, — продолжал Розбуа, — в таком случае он непременно найдет следы, оставленные нами в том месте, где мы спустились в русло реки, чтобы пробраться на этот островок. Я тебе говорил, Хозе, — прибавил старик с некоторой горечью, — что нам следовало свернуть в реку мили на две выше, но вы с Фабианом настаивали на своем, и я, как какой-нибудь дурак, уступил вам!
Произнося эти слова, канадец несколько раз ударил себя в грудь с такой силой, что всякая другая грудь проломилась бы от этих ударов.
Между тем совещание индейцев по поводу судьбы их пленника кончилось, и в знак одобрения кары они издали радостные крики. Однако следовало обождать согласия предводителя, который был некто иной, как уже знакомый нам Черная Птица.
Он продолжал свои изыскания на берегу реки: дошел вверх по реке Гила до того места, где охотники свернули с берега в реку, чтобы пробраться на островок, служивший им засадой. Следы подтвердили полученные им сведения от индейских разъездов, и он решился проверить их досконально.
Убедившись в присутствии трех белых воинов, Черная Птица направился мерными шагами к своим воинам. Выслушав их и ответив несколькими отрывистыми словами, индеец подал характерный знак, чтобы они повременили, потом, отдав тихим голосом какое-то приказание пяти всадникам, Черная Птица мерным шагом повернул к берегу реки. Всадники, получившие приказание, тотчас же поскакали куда-то влево.