Хозе и Фабиан тотчас бросились навзничь, чтобы зарядить вновь свои ружья, между тем как Розбуа в свою очередь прицелился.
Над головами охотников разом просвистело несколько пуль, листья и тонкие сучья полетели во все стороны. В то же время пронзительные крики апахов огласили воздух.
— Если я не ошибаюсь, краснокожих осталось теперь только пятнадцать человек, — произнес Розбуа.
На несколько мгновений водворилась тишина.
— Эй, ребята! — воскликнул старик. — Поглядите внимательно, я вижу, как листья одного тополя колеблются, и, конечно, их колеблет не ветер. Вероятно, один из этих разбойников старается влезть наверх или уже влез.
Пуля, попавшая в один из лежавших на островке стволов, доказала, что старик не ошибся.
— Видно, надо приняться за дело похитрее и принудить индейцев действовать открыто.
С этими словами старик снял с головы меховую шапку и свою фуфайку, которые выставил меж ветвями так, чтобы индейцы могли без труда заметить их. Фабиан внимательно следил за стариком.
— Если бы передо мною были белые солдаты, — объяснил ему Розбуа, — я стал бы подле самой моей фуфайки, потому что белый стал бы непременно целить в нее; когда я имею дело с индейцами, я должен стать позади нее, так как краснокожий никогда не впадет в ошибку белого, а станет метить рядом с одеждой. Вы оба прилягте, сейчас вы увидите, как направо и налево от цели засвистят пули.
Канадец прилег на траву за своей шапкой, держа наготове винтовку. Он не ошибся в своих предположениях. Не прошло и минуты, как пули индейцев засвистали по обеим сторонам шапки и фуфайки, не коснувшись ни Розбуа, ни обоих его товарищей, которые находились в стороне.
Розбуа выстрелил в одно из разветвлений тополя, где обозначилось красноватое пятно, которое всякому другому показалось бы несколькими высохшими листьями. Выстрел еще не затих, как индеец покатился с ветвей, точно плод, сбитый с дерева ветром.
Яростное завывание апахов служило ответом на этот меткий выстрел Розбуа; завывание это было до того отвратительно, что надо было иметь железные нервы, чтобы не содрогнуться. Даже сам раненый, которого до сих пор не могли пробудить ружейные выстрелы, проснулся и трепещущим голосом пробормотал:
— Кажется, здесь целая стая тигров воет в темноте? Святая Дева, умилосердись надо мной!
— Лучше поблагодарите господа Бога, — прервал его Розбуа. — Разбойники могут обмануть своим завыванием какого-нибудь новичка, но не меня, старого жителя лесов. Индейцы стараются подражать теперь шакалам, но я готов побиться об заклад, что они все попрятались за деревья; их теперь не больше четырнадцати человек. Ах! Если бы их можно было заманить сюда через реку. Тогда не осталось бы никого, кто бы смог возвестить потом о своем поражении.
И тотчас, будто ему пришла какая-то счастливая мысль, Розбуа велел своим спутникам лечь на спину; в таком положении они были достаточно защищены возвышенным краем островка и прибитыми к нему стволами деревьев.
— Пока мы будем лежать в таком положении, мы защищены, — продолжал канадец, — нам теперь надо только внимательно наблюдать за верхушками деревьев; индейцы только оттуда могут попасть в нас. Нам надо стрелять по ним лишь тоща, когда мы увидим что кое-кто из них вскарабкался на деревья, а до тех пор нам следует лежать тихо. Разбойники не захотят оставить своих попыток, не содрав кожу с наших голов, а для этого им надо решиться перебраться на эту сторону.
Казалось, само небо внушило охотнику этот забавный план, ибо не успел он улечься удобнее на траву, как целый град пуль и стрел посыпался на камышовую стенку; даже сучья, за которыми они скрывались минуту назад, были перебиты напрочь. К счастью, самих охотников не задела ни одна пуля и ни одна стрела. Вдруг канадец сорвал свою шапку и фуфайку, как будто сам был сражен неприятельским выстрелом, после чего на островке наступила мертвая тишина.
Спустя несколько мгновений эту тишину нарушили дикие крики торжества, после чего возобновилась опять общая стрельба. Но и на этот раз островок оставался по-прежнему тих и непроницаем, как смерть.
— Кажется, одна из этих собак поднимается вон на то дерево? — спросил Хозе.
— Да, но нам не следует отвечать на его огонь и шевелиться, как будто мы мертвые. Пусть его себе лезет на дерево. Он сейчас же спустится вниз и объявит своим товарищам, что видал валяющиеся на земле трупы четверых белых!
Несмотря на опасность, которую представляла эта военная хитрость, предложение старика было одобрено, охотники оставались неподвижными, следя не без страха за всеми манипуляциями индейцев. Апах между тем Перебирался с величайшей осторожностью с ветки на ветку, пока наконец не взобрался на такую высоту, откуда мог свободно рассмотреть глубь острова.