При свете этого костра можно было различить белого пленника, привязанного к стоящему поблизости дубу. Толпа индейцев, окружив его, плясала дикий танец.
Перед бывшею палаткой дона Эстевана сидели, как и за несколько часов перед тем, Черная Птица и Антилопа, точно два ангела смерти, ниспосланные для разрушения и истребления белых. Глаза их, казалось, с удовольствием лицезрели окружавшее их зрелище смерти, а уши с наслаждением прислушивались к стонам умирающих.
Мрачное небо, лишь кое-где освещенное красноватым отблеском костра, расстилалось над равниной скорби. Оба апаха хранили свое обыкновенное невозмутимое спокойствие, как будто они были совершенно чужды всему, что происходило вокруг них. Какое-то время Черная Птица и Антилопа сидели молча; наконец последний заговорил.
— Что слышит теперь Черная Птица? — обратился он к своему предводителю с вопросом.
— Два голоса, — отвечал тот, — голос лихорадки, сжигающей мозги моих костей и напоминающей, что следует прибегнуть к помощи врача моего народа. Еще он слышит трех воинов севера, спасающихся бегством, и голос друга, который говорит раненому предводителю своему: «Друг отомстит за тебя!»
— Хорошо, — спокойно отвечал Антилопа, — завтра с тридцатью нашими лучшими воинами я стану преследовать и этих белых.
Глава XX
Обратим теперь взоры к столь чудесно спасшимся трем охотникам, пустившимся в Золотоносную долину. Для этого мы должны опять вернуться к утру этого дня, имевшего столь грустный исход для экспедиции дона Эстевана.
Окрестность еще была погружена в темноту, начинавшую мало-помалу уступать место дневному свету. Густые тени от глубоких расселин ложились на отроги гор, у подножия которых резко выдавался одинокий утес. Позади утеса в бесконечную бездну низвергался шумный водопад, а по эту сторону скалы, имевшей форму тупого конуса, лежала неровная цепочка малорослых ив и хлопковых деревьев, указывающих на близость проточной воды.
Далее расстилалась необозримая равнина с дельтой, образуемой вилообразным разветвлением Рио-Гила, которая сквозь череду Туманных гор пролагала себе путь с востока на запад до самой вершины этого треугольника, открывающегося путникам во всем своем мрачном величии.
Дельта раскинулась на протяжении часа пути, но зато между обоими ее рукавами, образуемыми двойным разветвленным течением реки Гила, расстояние было почти втрое больше.
Стало заметно светлее: на зубцах гор заиграли синеватые отблески утра, и живописные вершины стали заметнее выступать из мрачной темноты. Мало-помалу стало виднее. На поверхности одиноко стоявшего утеса две пихты, свесившие свои черные корни в пропасть, простирали во все стороны гигантские ветви.
У подножия этих деревьев покоился остов лошади, на побелевших останках скелета еще сохранились грубые украшения, составлявшие ее принадлежность. Куски седла покрывали еще прозрачные бока ее, лишенные мяса.
Вскоре дневное солнце осветило и другие, более неприятные символы: на столбах, расставленных на определенном расстоянии, развевались волосы человеческих скальпов. Эти отвратительные трофеи указывали местонахождение могилы дикого воина. На вершине этой естественной пирамиды зарыт был прах одного из самых знаменитых индейских предводителей, прославившегося своими геройскими подвигами.
Из своей могилы индейский вождь как бы господствовал над равниной, которая прежде часто оглашалась его воинскими кликами и по которой он прежде носился на том самом боевом коне, остов которого, наконец, побелел от ночной росы и палящего жара. Хищные птицы с карканьем носились над немой могилой, будто стараясь своим криком пробудить его, кто заснул вечным сном и чья хладная рука уже не была в состоянии доставлять для них кровавых пиршеств.
Вскоре горизонт, противоположный Туманным горам, осветился бледным светом; стали подниматься розовые облака. День наступил окончательно, и лишь слабая пелена тумана покрывала дальние вершины холмов.
Мало-помалу туман вовсе рассеялся от утреннего ветра, и глазам постороннего наблюдателя открылись целые горы жертвенных приношений, разбросанных у входа в глубокие горные ущелья, около которых шумели водопады.
Над могилой индейского вождя стояло целое облако мелких брызг от соседнего водопада, у подножия пирамиды, на которой находилась могила, виднелась узкая долина, которая и была вожделенной целью экспедиции мексиканцев.