Фабиан и Хозе под влиянием одинаковой жажды мести бросились спускаться вниз, скользя с явною опасностью для жизни по острым уступам скал, между тем как Розбуа, не выпуская из своих железных рук винтовки, не переставал следить за всеми прыжками удалявшейся лошади.
Оба всадника, скакавшие перед ним в прямом направлении, казалось, составляли одно и то же тело. Круп лошади и плечи Педро Диаца составляли одну цель, доступную для его ружья, и только едва на одно мгновение иногда показывалась голова лошади. Пожертвовать Диацем значило совершить бесполезное убийство, потому что дон Эстеван в таком случае успел бы спастись. Еще одно мгновение, и беглец был бы уже вне выстрелов.
Но Розбуа принадлежал к тому разряду стрелков, которые, чтоб не попортить шкуры бобра или выдры, метят ей прямо в глаз, и теперь речь шла о том, чтобы попасть в голову лошади.
Только на одну секунду благородное животное, несшее на спине своей двух всадников, отвернуло немного в сторону свою голову, но уже одной этой секунды было достаточно для Розбуа. Раздался выстрел, и пуля, пролетев рядом с головами всадников, попала в цель. В тот же миг лошадь грохнулась наземь, а вместе с нею и всадники.
Не успели еще дон Антонио и Педро Диац, оглушенные падением и совершенно разбитые, подняться на ноги, как уже Фабиан и испанец, схватив ружья в руки и держа в зубах ножи, очутились подле них. Далеко позади обоих приятелей следовал гигантскими шагами старый канадец, старавшийся на бегу зарядить ружье.
Зарядив винтовку, Розбуа остановился на одном месте точно вкопанный.
‘До последней минуты оставаясь верным своему рыцарскому долгу, Педро Диац тотчас же бросился подхватывать ружье дона Эстевана, потерянное им во время падения, и передал его своему начальнику.
— Будем защищаться до последней крайности! — воскликнул он, выхватывая из-за пояса длинный острый нож.
Дон Эстеван, поднявшись на ноги и успев схватить ружье, мгновенно прицелился, не решаясь, однако же, в кого стрелять первого: в Фабиана или Хозе. Но канадец наблюдал за ним издали. Не успел еще дон Эстеван спустить курка, как пуля, пущенная из винтовки канадца, выбила из рук ружье. Раздробясь на кусочки, оно полетело наземь. Пуля раздробила ружье в том самом месте, где дуло соединялось с ложем.
Когда оружие выпало из рук дона Эстевана, он потерял равновесие и повалился на песок.
— Наконец-то я вас встретил через пятнадцать лет! — воскликнул Хозе, бросаясь на дона Антонио и прижимая его грудь коленом.
Тщетно силился испанец защищаться, руки его были так стиснуты, что не было никакой возможности пошевелиться. В мгновение ока шерстяной пояс, охватывавший в несколько раз талию испанца, был распутан, и Хозе крепко скрутил им руки и ноги дона Эстевана.
Что касается Диаца, то, будучи принужден защищаться против Фабиана, он лишен был возможности оказать помощь своему начальнику.
Фабиан вовсе не знал Педро Диаца, но, видев его благородное обхождение в отряде авантюристов дона Эстевана в гациенде дель-Венадо, юноша хотел его пощадить.
— Сдайтесь, Диац! — увещевал он своего противника, уклоняясь в то же время от удара кинжалом, который старался нанести ему отважный авантюрист.
Последовала упорная борьба, в которой тот и другой старались одолеть друг друга ловкостью. Впрочем, Фабиан силился только обезоружить своего противника, не причинив ему никакого вреда, между тем как Диац делал прыжки то влево, то вправо, и в ту самую минуту, когда Фабиан напрягал свои усилия к тому, чтобы обезоружить противника, Диац нанес ему удар. Но тут подоспел Розбуа, спешивший положить конец происходившей борьбе. За ним бежал Хозе. Однако мексиканец успел бросить своим ножом в Фабиана. Но последний не терял из виду движений своего противника, и в ту самую минуту, когда кинжал со свистом выскочил из рук Диаца, карабин Фабиана, направленный в ту же минуту в грудь Диаца, встретил на лету смертоносное оружие.
Сбитый в сторону кинжал воткнулся рядом в песок, а удар, нанесенный ружейным прикладом, совершенно обессилил Диаца.
— Дьявол, — воскликнул Хозе, обхватывая своими мускулистыми руками обессиленного Диаца, — вас, кажется, надо совсем прихлопнуть, иначе вы не сдадитесь в плен!.. Вы, слава Богу, кажется, не ранены, дон Фабиан, а то бы мы с этим мерзавцем расправились окончательно! Что теперь делать с ним, Розбуа? — прибавил испанец, обращаясь к своему товарищу. — Не пристрелить ли их?