Итак, исполнилась и эта часть мифа! Не Даная, но Даннер появилась здесь, и это будет теперь неразрывно связано с ним. А то, что она на самом деле не его мать, — какая, собственно, разница?
Очевидно, если кто-то требовался в этом мире в качестве подтверждения легенды, он тоже «проваливался», независимо от наличия пергамента. Перси очень хотелось расспросить миссис Даннер о том, каким именно образом она попала сюда, — это могло оказаться важным и полезным…
— Позаботьтесь о ней хорошенько, — приказал он. — Диктис!
— Да, господин? — спросил брат царя, входя в зал вместе с весьма обеспокоенной толпой горожан. Он тоже бросал тревожные взгляды на кибисис: похоже, эта часть легенды была всем хорошо известна. — Чем могу служить? Только скажи, и я…
— На южной оконечности острова, — сказал Перси, — ты найдешь старика и с ним девушку, которая убежала с арены вместе со мной. Я хочу, чтобы ты разыскал их и позаботился о них. Ты должен удовлетворять все их желания, пока я не вернусь. Если допустишь где-то оплошность, тебе несдобровать. Понял?
— Уже иду, — заверил его Диктис. — Эй, Менон, Бупал, Патайкион! Идем, быстро! Хвала герою!
Перси усмехнулся, глядя, как трое кланяющихся людей покидают зал. Это выглядело забавно. Но его ждало дело, важное дело, о котором напомнил ему вид угрюмой жрицы позади него.
— Полидект, — сказал он, — сейчас ты объявишь первый в военной истории Серифа призыв в армию. Я намереваюсь атаковать олимпийцев, и я хочу, чтобы ты подобрал около пятидесяти хороших бойцов мне в помощь.
Царь утихомирил толпу и нервно повернулся к стоявшему перед ним молодому человеку.
— Э… мои люди предпочитают не ввязываться в чужие ссоры. Вот почему они называют меня…
— Я знаю, — сказал Перси. — Я знаю. Но это срочно. Мне действительно очень нужны пятьдесят человек. Мы дадим им могучее оружие, о котором они не могли и мечтать, и научим их им пользоваться. Ведь у тебя появляется возможность сократить ту самую чрезмерную численность населения, о которой ты постоянно твердишь. И, как я сказал, это очень важно для меня.
Говоря это, он ласково погладил кибисис.
— О, в таком случае, — сказал царь Полидект, — если это срочно… Ну что ж, ладно. Начальник стражи! Направь всех, кто у нас есть, — двадцать восемь воинов, десять стражников и любых двенадцать из резерва — в распоряжение нашего выдающегося, несравненного героя. Если кто-то будет протестовать, скажи ему, что он может выбирать между этой возможностью и близким знакомством с костром.
— Я вижу, вы починили котел, — заметил Перси.
Царь грустно покачал головой.
— Нет, он испорчен навсегда. И мы не можем нигде найти подходящую замену. Но с недавних пор мы в порядке эксперимента зажариваем преступников на вертеле. Результаты, может быть, и не столь совершенны, как прежде, но многообещающи. Я надеюсь на лучшее.
Перси вышел из зала, глядя, как собираются пятьдесят человек. Жрицы разбили их на маленькие группы и объясняли им функции нового странного оружия. Мужчин особенно смущал тот факт, что женщины обучают их, как надо сражаться. Но присутствие «героя» и деловой подход молодых женщин успешно удерживали их внимание.
Голова Медузы пошевелилась в открытом кибисисе.
«Торопись, сын мой. Мой конец уже близок».
— Еще чуть-чуть, — заверил ее Перси. Он повернулся к входу во дворец, где стоял Полидект, который объедал истекающую жиром баранью ногу и с интересом наблюдал за происходящим. «Я сделал свое дело, — говорила вся его поза. — Я отдал ему цвет моей страны. Лучшее, что я имел. Никакая жертва не может быть столь велика…»
Перси перевел взгляд с царя на плачущих женщин, прощающихся со своими мужьями и сыновьями, на молодых новобранцев, пытающихся понять своих инструкторов и явно удивляющихся тому, что они угодили на войну с олимпийцами, — и обратно на жующего монарха.
— Есть еще одно, о чем я не сказал, — объявил он. Царь Полидект согласился повести свои войска на битву. Царь Полидект не боится олимпийцев, пока у него есть наше оружие, чтобы использовать его против них. Царь Полидект говорит: «Вперед, гром и молния!»
— Я… я? — Кусок мяса упал на землю; одобрительные возгласы заглушили звук его падения.
— Конечно, — сказал Перси. Он схватил трясущегося монарха одной рукой, и придерживая другой черную сумку, втащил его на металлический ковер, которым управляла Афина. Другие жрицы последовали за ними вместе со своими подопечными.
— Вот почему, — громко сказал он, — они называют тебя Отважный Царь Полидект!