Выяснилось также, что всякий раз, когда упоминалось понятие, не имеющее эквивалента в человеческом языке, в голове Меншипа звучало бессмысленное сочетание звуков.
Ну что ж, пока все шло неплохо. Он изъят из своей теплой постели телепатом-чемоданом по имени Лирлд, обладающим бесчисленным количеством глаз и щупалец. Его в одной зеленой пижаме перенесли на какую-то планету совершенно иной системы, находящейся где-то в центре галактики.
Он находится среди телепатов, которые не в состоянии его слышать, но речь которых сам он с легкостью воспринимает, благодаря, вероятно, достаточно восприимчивому и чувствительному мозгу. В скором времени ему предстояло подвергнуться «тщательному изучению» — перспектива, которая Меншипа не слишком вдохновляла, поскольку его здесь явно воспринимали как подопытное животное, внушающее только отвращение. Да и вообще на него обращали не слишком много внимания, в основном из-за того, что он не мог пмбфыкнуть ни хрена.
«Как бы там ни было, — решил Клайд Меншип, — пора заявить о себе». Пусть осознают, что он не какая-нибудь там низшая форма жизни, так сказать, а свой парень. Что он и сам принадлежит к клубу «Дух превыше Материи», и родственники с обеих сторон в их семье всегда имели высокий коэффициент интеллектуального развития.
Только как убедить их в этом?
В голове у него всплыли смутные воспоминания о приключенческих романах, которые он читал в детстве. Землепроходцы на неведомом острове. Аборигены, вооруженные копьями, дубинками и метательными камнями, выскакивают им навстречу из джунглей, красноречиво давая понять своими криками о готовящейся расправе. Исследователи, не знающие наречия именно этого острова, должны быстро сориентироваться несмотря на свой испуг. Естественно, они прибегают… они прибегают… к универсальному языку жестов! Язык жестов. Универсален!
Все еще сидя, Клайд Меншип воздел обе руки над головой.
— Я — друг, — нараспев произнес он. — Я пришел с миром. — Он не ожидал, что его услышат, но само произнесение этих слов психологически помогало ему и сообщало его жесту больше искренности.
— …и записывающую аппаратуру тоже можешь выключить, — продолжал давать указания профессор Лирлд своему ассистенту. — Дальше мы будем работать с дублирующей системой памяти.
Срин снова что-то сделал со сферой.
— Может, откорректировать влажность, сэр? Сухая шкура этого существа свидетельствует, — что среда его обитания — пустыня.
— Совершенно не обязательно. Я подозреваю, что это одна из тех примитивных форм, которые могут существовать в самых разнообразных средах. По-моему, наш образец прекрасно себя чувствует. Уверяю тебя, Срин, что в настоящий момент мы можем быть абсолютно довольны результатами нашего эксперимента.
— Я — друг, — с отчаянием продолжал Меншип, то поднимая, то опуская руки. — Я — мыслящее существо. Мой интеллектуальный индекс равен ста сорока по шкале Вешлера-Бельвью.
— Может, вы и довольны, а вот я — нет, — промолвил Гломг, глядя на Лирлда, который подпрыгнул и взмыл к висящей наверху аппаратуре, как воздушный шарик. — Что-то мне здесь не нравится.
— Я — друг и мыслящее су… — снова начал Меншип и чихнул. — Черт бы побрал эту сырость, — угрюмо пробормотал он.
— Что это было? — спросил Гломг.
— Ничего особенного, советник, — заверил его Срин. — Оно уже делало это. Вероятно, это биологическая реакция какого-то низшего порядка, осуществляющаяся время от времени; возможно, это какой-то примитивный способ ассимиляции глрнка. И даже самое богатое воображение не усмотрело бы в этом попытки войти в контакт.
— Я думал вовсе не о контактах, — раздраженно огрызнулся Гломг. — Я размышлял, не является ли это признаком агрессии.
Профессор опустился вниз, захватив с собой моток светящихся проводов.
— Вряд ли. С чего бы такое существо стало проявлять агрессию? Боюсь, ваше недоверие к неизвестному заслоняет для вас все остальное, советник Гломг.
Меншип сложил руки на груди и, отчаявшись, умолк. Вероятно, никакими другими способами, кроме телепатии, привлечь их внимание ему не удастся. А как отправить телепатическое послание? Что для этого нужно сделать?
«Если бы моя докторская диссертация была посвящена биологии или физиологии, а не использованию второго аориста в первых трех книгах «Илиады», — с горечью подумал он. — Ну что ж. До дома далеко. Ничего не остается как попробовать».