— Э-э-эй! — снова закричал он.
— Слишком большая мощность, профессор, — с видом знатока заметил Срин, прислонившийся к стене всеми своими щупальцами. — Мощность слишком большая, а глрнка недостаточно. Попробуйте добавить глрнка, и посмотрим, что будет.
— Спасибо, — с благодарностью откликнулся Лирлд. — Вот так? — Он снова поднял прибор и прицелился.
— Э-э-эй! — продолжал вопить Меншип, не столько надеясь на то, что он будет понят, сколько от отчаяния. — Э-э-эй! — стуча зубами, повторял он, глядя на Лирлда уже не совсем плоскими глазами.
Меншип с мольбой поднял дрожащие руки. Волны страха накатывали на него. Он видел, как флефноб круговыми движениями снова взводил курок. В голове его вдруг стало абсолютно пусто, а все мышцы до предела напряглись.
И тут Лирлд вздрогнул и начал опускаться на пол. Оружие выпало из его судорожно застывших щупалец и разлетелось на мотки проводов, которые раскатились во все стороны.
— Срин! — заскулило сознание Лирлда. — Срин! Чудовище… Ты видел, что вылетело у него из глаз? Оно… оно…
Тело профессора треснуло пополам, и изнутри потекла какая-то липкая тягучая синяя жижа. Щупальца начали отваливаться, как длинные листья под порывами резкого осеннего ветра. Глаза на туловище поблекли и из лазурно-голубых стали коричневыми.
— Срин! — донеслись затухающие мысли. — Помоги! Плоскоглазое чудовище… помоги!
И он растаял. Там, где он только что находился, не осталось ничего, кроме темно-синей жидкости, которая, булькая, растекалась вокруг.
Меншип с непонимающим видом взирал на происходящее, чувствуя лишь одно: что сам он еще жив.
Сознание Срина послало ему всполох безумного, всепоглощающего ужаса. Ассистент отскочил от стены, у которой стоял, взмахнул щупальцами, оттолкнулся от стола и одним огромным прыжком перелетел всю комнату. Зигзагообразная щель раздвинулась, как молния на брюках, и пропустила его сквозь себя.
Значит, все-таки это была дверь. Меншип ощутил прилив гордости: догадаться при таком ограниченном количестве сведений — неплохо, весьма неплохо.
Но уже очень скоро, осознав, что произошло, он почувствовал, как его охватила дрожь. Он чудом избежал смерти, сейчас его прах — в самом буквальном смысле — покоился бы здесь на столе. Так что же случилось?
Сначала Лирлд выстрелил в него и промахнулся. И как только флефноб собрался выстрелить снова, что-то подействовало на него с невероятной силой. Но что? У Меншипа не было никакого оружия и ни единого союзника, насколько он знал. Меншип огляделся: никого.
Что такое выкрикивало сознание профессора, перед тем как он превратился в бульон? Что-то о глазах Меншипа? О чем-то исходящем из глаз землянина?
Несмотря на испытываемое чувство облегчения от того, что ему удалось выжить, Меншип не мог не сожалеть об исчезновении Лирлда. Возможно, потому что они оба занимались наукой, этот флефноб был единственным в своем роде, к кому Меншип испытывал симпатию. Теперь он ощущал себя более одиноким, уже не говоря об охватившем его раскаянии.
Однако постепенно разноречивые мысли, метавшиеся в его. голове, улеглись, уступив место чрезвычайно важному наблюдению.
Зигзагообразная расщелина, сквозь которую исчез Срин, все больше сужалась, собираясь снова закрыться! А насколько мог судить Меншип, это был единственный выход наружу!
Меншип спрыгнул со стола с такой легкостью, которая делала честь человеку, последний раз занимавшемуся гимнастикой шесть лет тому назад, еще во время обучения. Он кинулся к смыкавшейся щели, готовый даже к тому, чтобы в случае необходимости грызть камень.
Он решительно не был намерен дожидаться здесь флефнобской полиции, чем бы она тут ни пользовалась вместо слезоточивого газа и автоматов. К тому же он не оставил идею отыскать Рабда и получить от того еще два-три урока по управлению космическим кораблем.
С глубоким облегчением он заметил, что проход снова начал расширяться, едва он собрался применить силу. Какие-то фотоэлементы, или стена просто реагировала на приближение тела?
Меншип выбрался наружу — над планетой нависало вечернее небо. Его вид настолько поразил Меншипа, что он даже не обратил внимания на странный город флефнобов, раскинувшийся вокруг.
Сколько звезд! Словно кто-то зашвырнул в небо тысячи пригоршней леденцов. И все они сияли так ярко, что больше никакого освещения не требовалось. Луны не было, но отсутствие ее никак не ощущалось: казалось, дюжина лун разлетелась на миллионы крохотных осколков.
При таком обилии звезд о каких-то созвездиях не могло быть и речи. Можно было только делить небо на участки — догадался Меншип — и говорить о третьем по силе яркости или о пятом по концентрации светил. Воистину здесь, в центре галактики, живые существа купались в звездах!