— Такое может случиться, — согласился Фабиан, умалчивая при этом, что такое вряд ли произошло бы с секретаршей, которая была, с одной стороны, так профессиональна, а с другой — так безобидна, как Среда Грэшем. Он аккуратно отделил наколотый на вилку кусочек ростбифа от полоски оранжевого жира, прежде чем продолжить.
— Представьте, что было бы, если бы каждая девушка в конторе просила ежегодно дополнительный недельный отпуск, пусть даже за свой счет, как это и должно быть? И помимо этого, раз в несколько лет, требовала бы внеочередной месячный отпуск? Что бы это оказался за офис, мисс Грэшем? Во всяком случае, образцовым назвать его язык не повернется.
Пережевывая ростбиф со всей тщательностью, он с улыбкой наблюдал за ее озабоченным выражением лица и был благодарен судьбе, что ему не приходится вести такой разговор с какой-нибудь язвой, вроде Арлетт Стейн, например. Он знал, что крепкозадая вдовушка за тридцать ответила бы на это немедленно: «Но ведь каждая девушка в конторе не просит об этом, мистер Валик». Его попытки иронизировать над подобного рода софистикой не произвели бы впечатления на Стейн.
А Среда (что он с удовольствием отметил) была не из тех, кто пошел бы в контратаку. Она огорченно поджала губы, пытаясь придумать достойный, вежливый выход из положения. Выход был только один, и ей пришлось незамедлительно им воспользоваться.
Что она и сделала.
— Может быть, поможет… — сказала она и осеклась. — Может быть, поможет, — продолжила она, глубоко вздохнув, — если я объясню вам причины моих отпусков?
— Поможет, — сказал он сердечно, — несомненно, поможет, мисс Грэшем. В таком случае я, как руководитель, смогу оперировать фактами, а не домыслами. Я готов выслушать ваши причины, взвесить, насколько они основательны, и оценить, насколько они важны, с учетом и вашей квалификации как секретарши, и той дезорганизации, которую вносят эти отпуска в режим повседневной жизни «Слотер, Старк и Слингсби».
— М-м-м, — она выглядела озабоченной, неуверенной. — Я бы хотела немножко подумать, если не возражаете.
Фабиан великодушно помахал вилкой с кусочком цветной капусты на ней.
— Все время, необходимое для этого, в вашем распоряжении. Продумайте все хорошенько. Не говорите ничего, не будучи абсолютно уверенной, что действительно хотите мне это сказать. И конечно, все, что вы решитесь мне сообщить, — я считаю, я должен вас в этом заверить, — останется сугубо между нами. Я отнесусь ко всему сказанному вами как к официальным данным, а не к чему-то личному. А пока думаете, можете приступить к вашей сырой капусте. А то она остынет, — прибавил он с покровительственным, начальственным смешком.
Она кивнула ему с подобием улыбки, перешедшей затем во вздох, и начала с рассеянным видом ковыряться в тарелке.
— Видите ли, — начала она неожиданно, словно нашла хороший путь к отступлению, — со мной происходят некоторые вещи, которые не происходят с другими.
— Я бы сказал, это вполне очевидно.
— Не то чтобы плохие вещи. То есть, я имею в виду, не то, что называют плохим в газетах. И уж конечно, они не опасны. Они… они, скорее, физического характера. То, что может происходить с моим телом.
Фабиан покончил с едой, откинулся и скрестил руки.
— А нельзя ли поконкретнее? Если только… — ему стало не по себе, — если только это не связано, э-э, с женскими недомоганиями. В таком случае, конечно…
На этот раз она даже не покраснела.
— О нет. Вовсе нет. По крайней мере, не имеет к этому прямого отношения. Это… совсем другое. Ну, например, мой аппендикс. Каждый год я вынуждена удалять аппендикс.
— Ваш аппендикс? — Он порылся в своей памяти. — Каждый год? Но у человека всего один аппендикс. И если его уже удалили, он больше не вырастает.
— А у меня вырастает. Десятого апреля каждый год у меня приступ аппендицита, и я должна ложиться на операцию. Поэтому я и беру отпуск в это время. И мои зубы. Каждые пять лет у меня выпадают все зубы. Они начинают выпадать в это же время. У меня есть вставные челюсти, которые мне сделали еще в юности, и я пользуюсь ими. Потом, где-то с середины октября, последние зубы выпадают и начинают расти новые. Пока они растут, я не могу носить вставные челюсти и выгляжу некоторое время довольно забавно. Поэтому я и прошу еще отпуск. К середине ноября мои новые зубы уже почти вырастают, и я возвращаюсь на работу.
Она глубоко вздохнула и робко подняла на него глаза. Она, очевидно, сказала все, что должна была… Или хотела ему сказать.
За десертом он думал об услышанном. Он не сомневался, что она сказала правду. Девушки, подобные Среде Грэшем, не лгут. Во всяком случае не так, что их слова кажутся фантастикой. И не своему боссу.