— Так, — произнес он наконец. — Все это, конечно, весьма необычно.
— Да, — согласилась она. — Весьма необычно.
— Ну а что-нибудь еще в таком роде… Я хочу сказать, какие-нибудь еще отклонения… О, черт побери! Есть что-нибудь еще?
Среда задумалась.
— Есть. Но, если вы не возражаете, мистер Валик, мне бы не…
Фабиан решил не отступать.
— Послушайте, мисс Грэшем, — сказал он твердо. — Давайте не будем играть в прятки. Вы не обязаны были мне ничего рассказывать, но вы решили, ради ваших же интересов, это сделать. И сейчас я вынужден просить, чтобы вы рассказали мне все до конца. Что вас еще беспокоит?
Это подействовало. Она немного съежилась, сидя на стуле, потом опять выпрямилась, хотя и не сразу, и начала:
— Извините, мистер Валик. Я вовсе не думала… не думала играть с вами в прятки. Есть еще множество всяких других вещей, но они никак не влияют на мою работу, поверьте. Ну вот, например, у меня на ногтях растут крохотные волосики. Видите?
Фабиан взглянул на ее руку, лежавшую на столе. Несколько почти микроскопических усиков виднелось на каждом твердом сверкающем ногте.
— Что еще?
— Ну, мой язык. У меня растет немного волос и под языком. Но они мне не мешают, никоим образом не мешают. И еще мой… мой…
— Да? — подсказал он. «Кто бы мог подумать, что бесцветная маленькая Среда Грэшем…»
— Мой пупок… У меня совсем нет пупка.
— У вас нет… Но это невозможно! — воскликнул он. Он почувствовал, как его очки сползают с носа. — У всех есть пупок. У всех живущих, у всех, кто был рожден…
Среда кивнула, ее огромные глаза сверкали неестественным блеском.
— Может быть… — начала она и вдруг неожиданно разразилась слезами. Закрыв лицо руками, она всхлипывала, и от этих сотрясающих тело рыданий плечи дергались вверх-вниз, вверх-вниз.
Фабиан оцепенел и стал совершенно беспомощным. Никогда прежде ему не приходилось находиться в ресторане, полном народу, с рыдающей девушкой.
— Ну же, мисс Грэшем… Среда! — удалось ему выдавить из себя, и он смутился, услышав визгливые, срывающиеся нотки в своем голосе. — Не стоит того, право же не стоит… А, Среда?
— Может… — выдохнула она между всхлипываниями. — М-может, это и есть ответ.
— Какой ответ? — громко спросил Фабиан, отчаянно пытаясь вытянуть из нее хоть что-нибудь членораздельное.
— О… о рождении… Может… может, я не была рождена. М-может, я была сде-сделана?
И тут, — как будто все, что творилось до сих пор, было просто разминкой, — тут-то она действительно забилась в истерике. Фабиан Балик наконец сообразил, что следует делать. Он оплатил счет, обнял девушку за талию и почти на руках вынес ее из ресторана.
Это подействовало. Как только они оказались на свежем воздухе, она притихла. Уже не плача, она прислонилась к стене дома и вздрагивала, постепенно приходя в себя. Наконец она сглотнула раз, другой и, пошатываясь, повернулась к нему. Лицо у нее при этом было таким, как если бы его упорно терли скипидарной тряпкой, которой пользуются художники.
— П-простите, — сказала она. — М-мне страшно жаль. Такого со мной не случалось давно. Но, видите ли, мистер Балик, я уже несколько лет ни с кем о себе не говорила.
— Там на углу чудесный бар, — сказал он, испытывая огромное облегчение. До этого она выглядела так, будто собиралась проплакать весь день! — Заскочим туда, я выпью. А вы можете зайти в дамскую комнату и привести себя в порядок.
Он взял ее под руку и повел к бару. Там он взобрался на высокий стул и выпил двойной бренди.
Ну и приключение! И что за странная девушка! Странная девушка!
Конечно, он не стал бы расспрашивать ее о том, что ее так волнует. Не его же это вина, что она так чувствительна!
Фабиан тщательно и беспристрастно все обдумал и решил вопрос в свою пользу. Нет, несомненно, это не было его ошибкой.
Но какая история! Найденыш, аппендикс, зубы, волосы на ногтях и языке. И это последнее убийственное сообщение о пупке!
Он обязан все обдумать. Может быть, у него возникнут какие-нибудь соображения на этот счет. Но в одном он был уверен столь же твердо, как и в своих административных качествах: Среда Грэшем не солгала ни единым словом. Среда Грэшем была просто не из тех девушек, которые могут придумать о себе и рассказывать такие невероятные истории.
Когда она вернулась, он заставил ее выпить.
— Это поможет вам прийти в себя.
Она отнекивалась, говоря, что почти не пьет. Но он настаивал, и она уступила.