Перси услышал странный звук, похожий на шум бетономешалки, и, взглянув вверх, увидел чудовище, глядевшее на него немигающими глазами. Как он успел машинально оценить, оно было около двух футов толщиной; несомненно, оно могло проглотить его, даже не подавившись. Ярко-красные перья украшали голову чудовища; огромная пасть медленно раскрывалась, обнажая бесчисленные ряды жутких острых зубов.
Если бы у него имелось оружие! Какой-нибудь нож, камень, дубина… Перси прижался к дальнему краю ванны, в отчаянии стиснув кулаки. Когда пасть распахнулась во всю ширину и показался раздвоенный язык острый, как двузубое копье, он занес правую руку и вложил в удар всю силу загнанной в угол жертвы.
Кулак ударил тварь по зеленой нижней губе.
— Ой! — сказало чудовище. — Не надо!
Оно отпрянуло столь поспешно, что маленькое эмалированное суденышко Перси чуть не перевернулось.
Ощупывая губу раздвоенным языком, чудовище с негодованием посмотрело на него, свернувшись в блестящее кольцо.
— Знаешь, это больно! Я только хотел сказать: «Добро пожаловать, сын Данаи», а ты взял и стукнул меня! Имей в виду, так ты много друзей не приобретешь!
Чудовище отплыло чуть дальше и, изогнувшись, уставилось на остолбеневшего Перси, который стоял на подкашивающихся ногах в своей ванне.
— Ты даже не спросил, работаю ли я на Мать-Змею, на Посейдона или на кого-нибудь еще! Может быть, я сам по себе. Может быть, я знаю кое-что, что спасет жизнь тебе или кому-то, кто очень важен для тебя. Так нет, все, что ты можешь сделать, — это ударить, — прошипело чудовище. — Да еще по губе, которая, как известно, мое самое чувствительное место! Ладно, сын Данаи, если ты так хочешь, то пусть так и будет. Я не собираюсь тебе помогать.
По телу морского змея пробежала презрительная волна, от огромной головы до тонкого хвоста; он нырнул и скрылся.
Перси осторожно сел, ощупывая твердые борта ванны столь тщательно, словно сомневался в собственном душевном здоровье.
Где же он очутился? На этом свете или на том? Человек начинает принимать ванну в собственной новой квартире и оказывается в… в… Не там ли оказались и остальные?
Он перегнулся через борт и заглянул в глубину. Железные ножки, поддерживавшие ванну, оказались аккуратно срезаны примерно на половине высоты. К счастью, краны были закрыты — трубы тоже срезало. Как еще кое-что. Он вспомнил ножки от стула, оставшиеся в квартире.
Четыре ножки, но без стула. Значит, где-то в этом мире должен быть стул без ножек. А на нем кто-то, кто снял квартиру у миссис Даннер.
Внезапно Перси ощутил во рту ужасный, просто отвратительный вкус.
Ну конечно. Мыло. Когда он начал вычерпывать воду, оказавшись в этом таинственном месте, он держал мыло в руке и сунул его в рот. И до сих пор не было подходящего момента, чтобы его вынуть.
Он с явным облегчением вытащил изо рта размокший кусок и тщательно прополоскал рот морской водой. В это время он заметил, что его отнесло значительно ближе к острову. На берегу виднелись явные признаки жизни — несколько медленно двигавшихся человеческих фигур и группа хижин или домов; с этого расстояния точно сказать было трудно.
С чем же он вступает в этот новый мир? Что у него есть? «Не так уж и много», — уныло подумал он. Частично использованный кусок мыла. Насквозь промокшее купальное полотенце. Круглая резиновая пробка, слишком изношенная для того, чтобы справляться со своими обязанностями. И ванна — если удастся сдвинуть ее с места, выбравшись на берег.
И, конечно, он сам. «Прямо на жаркое для туземцев*, — мрачно подумал Перси.
Говорящее морское чудовище! Достоинство которого он унизил, которое даже… Стоп! Как оно его назвало?
Сын Данаи.
Но он же не сын Данаи!
«Скажи об этом морскому змею», — со злостью подумал Перси и внезапно вспомнил стихи на клочке пергамента: «Ту голову, пеструю змеиною гривой…»
«Я должен выбраться отсюда!» — беспрерывно повторял он, глядя из раскачивающейся ванны на спокойное море, от которого можно было ожидать всего, что угодно.
Когда на его плечи упала сеть, у Перси возникла безумная мысль, что его призыв услышало какое-то божество и поспешило на помощь. Грубые веревки с узлами врезались в кожу. Почувствовав, что ванна оказалась в гигантском неводе, который быстро подтягивают к берегу, он расслабился, безнадежно думая: «Что дальше?» — и пытаясь понять, что же случилось.
Он плавал перед напоминавшим утес выступом острова. На краю утеса плясала группа людей в набедренных повязках, приветствуя рослого человека в богатой одежде, который забросил сеть с уступа под крутым обрывом и теперь вытаскивал ее ловкими движениями рук.