Глава 1
Тридцатое декабря 2012 года. Вечер. Родившись в 2006 году, мне было 8 лет на момент этих событий.
Это были далеко не первые каникулы у моих любимых бабушки и дедушки. Ещё тогда я понимал, что хорошо запомню этот день, ведь почему-то именно в этот Новый Год мои папа и мама (что были в разводе с моего рождения) решили отпраздновать совместно, в гостях у бабушки и дедушки, что жили на окраине микрорайона. Все суетились и в квартирке царила праздничная, уютная атмосфера. Лишь бабушка вела себя, будто отстранённо от всего этого. Но оно и понятно было, ведь она, как и всегда, заботилась о дедушке, что почти ничего не видел.
В том возрасте я был довольно бесполезен там, так что пошёл гулять на улицу с друзьями, живущими там. Сам я из города, но на каникулы меня почти всегда отправляли к бабушке и, в силу своего дружелюбного характера, у меня там было полно друзей. Мама, обвернув меня, будто на ссылку в Сибирь, и поцеловав в лоб разрешила выйти на улицу. Там меня уже ждали друзья.
В моём краю зимы всегда были полны снега. Всё было белоснежным, будто в сказке. С друзьями мы развлекались по полной: строили снеговика, а потом били его палками, будто мы самураи, строили снежные баррикады, разбиваясь при этом на команды и играли в снежки. Ничего, казалось, не предвещало беды, но тут пришёл он.
Увидев его, я сразу понял, что точно запомню этот день. Но не из-за воссоединения членов моей семьи, а из-за какой-нибудь его очередной пакости. Как и в любой другой большой компании, среди нас был один мальчик, которого все старались избегать из-за неуравновешенной психики, но старшие, на ком держалась вся компания, почему-то с ним общались.
Его звали Богдан. Как по мне, он был полным психом без должного воспитания. У него явно не было ни пряника, ни кнута. При его виде кошки, чьи хвосты были уже ободраны от его выходок, убегали прочь, собаки, поджав хвосты и оскалившись, обходили его дорогой, а дети старались не давать ему повода издеваться над ними. Не успел я ничего и осознать, как все вдруг потеряли интерес к игре и начали куда-то увлечённо идти.
Это было преддверие Нового Года, так что не удивительно, что этот придурок умудрился достать набор фейерверков и салютов. Кто-то из компании начал подначивать его на подрыв всего добра, но я сомневаюсь, что он бы не сделал этого и без слов других. Зажигалка у него, естественно, всегда была с собой. Коробка, сама по себе, не вызывала доверия, но Богдан решил поджечь всё разом. И салюты, и фейерверки, и петарды... Мы все толпились вокруг этой коробки, рассматривая её с максимально близкого расстояния. Никто и подумать не мог, что он решит поджечь всё, пока мы будем возле него. С поджогом все в страхе начали убегать от коробки. Кто-то из пробегающих мимо детей задел меня, в следствии чего я упал прямо к коробке.
Падение. Взрыв. Искры. Звон в ушах. Все начали бежать ко мне, чтобы поднять на ноги и хоть как-нибудь помочь. Среди всей толпы был как и главный антагонист — Богдан, так и главный протагонист — Даня. С ним мы общались больше всего из всей компании и часто проводили время друг у друга дома, играя в компьютерные игры по очереди.
Из-за повреждений от искр я не мог ничего видеть некоторое время, но по голосам я понимал, насколько сильно все были испуганы. Но не мог понять из-за чего. Я встал, но всё ещё ничего не видел. Вытер слюни с соплями и, удерживая в себе испуг и слёзы, с помощью Данила пошёл домой. Богдану на произошедшее было абсолютно наплевать.
Зайдя домой вместе с Данилом я был бы искренне рад, если у меня не работали бы уши, а не глаза. Ведь родители вопили так, будто мне выстрелили в упор из дробовика. Лишь отец молчал. Будучи единственным, кто смог сдержать самообладание отвёл меня в ванную, умыл и положил на кровать, проводя мне какие-то процедуры. От боли и стресса я уснул.
Проснулся я от криков ужаса. Мои глаза уже начали более-менее видеть. Это мой папа, поймав того выродка, Богдана, разбирался (без насилия) с ним в коридоре. Он был мастером уничтожения людей изнутри. Он каким-то магическим образом мог видеть, что у человека внутри и всегда знал, что заденет или подбодрит его больше всего. Богдан, к слову, стоял, обоссаным от страха и послушно, как щенок, слушался моего отца. Возможно он перегнул палку, но я бы повёл себя точно также в подобной ситуации. Я не слышал, о чём они говорили, но это было явно страшно. Меня переполняла гордость и удовлетворённость. «Так ему и надо» — подумал я, переведя взгляд на свои руки.
Они были какого-то бардового цвета. Подойдя к зеркалу и включая свет, я понял, почему все были так испуганы. Тело моё было усыпано бинтами, пластырями и царапинами. Это были не сопли и слюни, как мне, незрячему, тогда казалось. То, что я принял за сопли было оторванным куском пальца. Слюни оказались кровью. При том её оказалось очень много. Это объясняет, почему я так быстро уснул, хоть, и по логике вещей, так сильно испугавшись, я должен быть бодр как никогда. С глазами, благо было всё, на первый взгляд, в порядке, но всё лицо было в мелких ожогах искр. После значительной потери крови я всё ещё не успел восстановиться, так что обессиленный упал на кровать и уснул.