— Пожалуйста, конечно, но не сказала бы, что 15 минут это быстро.
— Как 15? Я чётко помню, что прошло от двух до четырёх минут. — настроение моё, хотя нет, скорее настрой начал постепенно меняться, но в то время я ещё не мог точно сказать в какую из сторон.
— Нам пришёл вызов ровно в двенадцать. Около пятнадцати минут первого мы прибыли к месту вызова...
Ах так! Всё, что сделали жильцы дома на мольбы о помощи восьмилетнего ребёнка — вызвать скорую?! Хотя ладно, я, пожалуй, погорячился. Возможно, им было слишком страшно. В конце концов я не знал, что произошло до моего пробуждения.
— ...однако вызов был довольно странным — продолжила она — простое молчание. Мы и, судя по всему, полиция получили такие звонки, так что оба предположили, что пострадавший не способен говорить и прибыли на помощь.
— Но как тогда полиция поняла, что нужно делать?
— Мы обсуждали этот случай с полицией, чтобы всех вычислить пострадавших и виновных, они рассказали нам, что примерно спустя минуту-две, после «глухого» вызова последовало множество других с описанием всех ужасов, что происходило в твоей квартире и общем коридоре.
— И что, только на нашу квартиру было совершено нападение?
— Прости, но мы, к сожалению, не обладаем такой информацией.
В дверь внезапно постучали.
— О, похоже, это к тебе. Не буду мешать — сказала она и направилась к выходу
— Большое спасибо Вам за помощь!!
На выходе из палаты она поздоровалась с человек, который хотел зайти ко мне. Однако, кто же это мог быть?
—Ну привет, — сказал вошедший.
—Папа! Ты жив?! — как я вообще забыл про него? Хотя это логично, исходя из того, в какой я был ситуации и что в квартире при моём обыске его не оказалось.
Выражение лица папы внезапно поменялось.
—Да, сынок. Я так рад тебя видеть, — он потянулся ко мне руками и обнял меня,—Ты не знаешь, где лежит мама? — закончил он.
—Врачи говорили мне, что она лежит в соседней палате под капельницами.
—Хорошо, спасибо. Если ты не против, то я пойду к ней, посмотрю на её состояние.
—Уб...! — прервавшись на полуслове, внезапно даже для себя выкрикнул я.
Отец не услышал сказанного мной и вышел в коридор. Это всё было как-то странно.
На улице всё так же падал снег. Тридцать первое декабря. Пол второго ночи. Всё было умиротворённо. Хоть мы и были в больнице, но после всего этого ужаса даже цветочки, стоящие на подоконнике, успокаивали меня как нельзя кстати. Вентилятор одувал их нежные, белые, как облачка, лепестки. Они, казалось, наблюдали за людьми, ходящими на улице и сторожили мой покой.
Из коридора послышался хлопок дверью и бег нескольких людей. Оттуда доносились мужские крики. Я решил выглянуть в дверь. Увидев ту картину я не смог сдержать себя.
—Папа! Что происходит?! — он стоял в коридоре в боевой, звериной, стойке. Напротив него стояла группа охранников, у нескольких из которых в руках были какие-то странные пистолеты. Он повернулся на меня на мгновение, его лицо было в слезах.
Один из мужчин выстрелил. Я прыгнул под пулю, чтобы защитить отца. Заряд попал мне в лопатку. Я упал на пол и послышался второй выстрел. Я не мог его спасти. Я был не в силах двигаться — тело парализовало. Но вместо пули на теле отца появился какой-то дротик с проволокой. Нас обоих начало бить током. Папа, простояв около 10 секунд, кажется, привыкая к току, схватил провод, что был прибит к его телу, и с силой дёрнул его на себя, вместе с охранником, который упал на пол. В него выстрелили дважды и, простояв несколько секунд, упал на пол в конвульсиях. Хоть в него и пустили два заряда из какого-то шокера, типо американского тэйзера, но он оставался в сознании и явно понимал, что происходит.
Папа боком упал в метре от меня, его всё-ещё трясло. Я лежал и осматривал его. Я пытался понять, что происходит. Он выглядел также, как и когда входил ко мне в палату, однако очень многое я просто-напросто не заметил из-за своего состояния в тот момент. Его чёрный плащ и низ штанов были грязным, однако самое главное, что меня удивило — он был абсолютно босым и стопа его была усеяна глубокими занозами, осколками стекла и камнями, но самое мерзкое — у него было оторвано два ногтя на ногах, в мясе одного из которых торчал кусочек шприца, глубоко воткнут в ногу.
Охранники начали подбегать к нам, чтобы высунуть заряды. Хоть из моей лопатки и вытянули дротик и ток перестал меня бить, но я всё-равно не мог двигать своим телом. Мужчины подошли к папе и отключили от его тела «пули». Он лежал. Все выдохнули, но как по сигналу, отец в мгновение вскочил, откинув охранника, что стоял между, нами в стену. Он швырнул его настолько сильно, что смог сделать в ней вмятину и вместе с его ударом разбилось стекло (хотя как такое возможно, если мы стояли в коридоре, а ближайшее окно было в палате, из которой я вышел?). Он кинулся на меня, лицо его было, как у бешеного животного, слёзы лились с его глаз, а со рта разлетались в стороны от скорости рывка слюни. Я не мог даже двинуться, не то, чтобы убежать или попытаться дать сдачи. Что там — даже охранники не поспевали даже замечать его движения. Где-то в стороне послышался металлический свист. От страха я закрыл глаза.