— Я лучше землю жевать буду, — угрюмо отозвался Хонор.
— Видишь, Братишка? Его проняло. — Приблизившись к Аселину, девочка прикрыла ладонью рот и вполголоса, но так, чтобы слышали все присутствовавшие, сообщила: — У нас абсолютнейшая идиллия.
Аселин с сомнением оглядел обоих.
— Что скажете, капитан Ротшильд? — спросил правитель, не спуская с Хонора и Зарины пронизывающего взора.
Хонор быстро поймал взгляд Таддеуса и состроил грозную гримасу.
— То, что они не перегрызли друг другу глотки, — уже большая удача, — высказался Таддеус, никак не отреагировав на молчаливые знаки приятеля.
Хонор нахмурил брови.
— Считаешь? — Аселин покачал головой и, придя к какому-то внутреннему решению, тяжело вздохнул.
— Архэ, мне безумно жаль сообщать плохие вести, но все же, — осторожно начал Хонор, и Аселин, в мгновение ока оказавшийся перед ним, тревожно вгляделся в лицо своего Старшего Советника.
— Что случилось, мой друг?
— Пойманная воровка печати оказалась стихийником. — Хонор кивнул в сторону кресла, у которого все это время наличествовала голова с лохматыми соломенными волосами, но, как только взгляд Аселина переместился к креслу, голова тут же скрылась.
— Стихийник? — Правитель ошарашено заморгал. — Но, мой друг, как ты узнал? Неужели?..
— Я совершил ошибку, — покаялся Хонор и рухнул на одно колено. — Простите, архэ. Из-за моей беспечности мы коснулись друг друга, и теперь не только воровка знает обо мне, но и Зарина Эштель.
Аселин столь резко повернулся к Зарине, что его медовые локоны взметнулись ввысь подобно свадебному шлейфу на ветру.
— Ну да, я в курсах, — не стала отнекиваться Зарина. Таддеус рядом с ней, нервничая, до крови кусал губы.
— Сейчас они знают, что я стихийник и... — с придыханием заговорил Хонор, но смолк, наблюдая за тем, как его правитель, вдруг сорвавшись с места, вцепился в ручки двустворчатой двери входа в тронный зал и потянул ее на себя, стараясь закрыть.
Без лишних слов Старший Советник оказался рядом и стал ему помогать, вместе они затворили массивные створки двери.
— Твое чувство самосохранения идет на убыль, мой друг, — проговорил запыхавшийся Аселин, прислоняясь спиной к запертой двери. — Прекрати в полный голос кричать о стихийниках, ведь у стен есть уши.
— Простите, архэ.
— И прекрати извиняться. А лучше прекрати вести себя столь беспечно. Нам повезло, что вы дотронулись друг до друга в пределах замка, а не в городе на глазах у всего честного народа.
На лице Хонора заходили желваки.
— Но никто бы все равно не догадался, что мы стихийники, — неуверенно сказал юноша. — Ведь только мы сами чувствуем друг друга.
— А как госпожа Эштель узнала о том, что вы стихийники? — ровным голосом спросил Аселин.
Старший Советник остолбенел.
— Мы выдали друг друга, — наконец выдавил из себя он.
— Поэтому-то я и говорю, мой друг, что ты в последнее время ведешь себя слишком легкомысленно.
Аселин на секунду зажмурился, собираясь с мыслями. Открыв глаза, он тут же поймал на себе взгляд Зарины.
— Не выдавайте его, — попросил он.
Хонор сдавленно всхрапнул, услышав в голосе своего правителя умоляющие нотки.
— Это зависит от того, насколько качественно вы будете исполнять условия нашей сделки, — мгновенно отреагировала Зарина. В ее разноцветных глазах не осталось ни капли веселья.
— Я обещал, что мы свою часть выполним, и я свое слово сдержу.
— Что ж, отлично. — Зарина холодно улыбнулась. — Теперь я знаю, что один из ваших служащих стихийник, а вы обещаете сдержать слово. Значит, вас не должно тревожить то обстоятельство, что я добавила к своим способам защиты эту малюсенькую гарантию.
— Мы не против.
— Архэ!
— Тихо, Хонор. — Аселин протянул руку и легонько сжал плечо Старшего Советника. — Госпожа Эштель имеет право на сомнение.
С другой стороны двери послышались голоса, а затем кто-то начал громко стучать.
— Правитель Клемент, все готово!
Зарина, Хонор и Таддеус вопросительно уставились на Аселина.
— Что готово? — С подозрением прищурилась Зарина.
Аселин сильнее навалился на дверь, словно ноги вдруг перестали его держать.
— От Совета Старейшин прибыл посол с сообщением. — Правитель оторвал взгляд от пола и воззрился на Хонора. — На сей раз Совет Старейшин выбрал меня для совершения Акта.
— Акта? — недоуменно переспросила Зарина. — Что это такое?
Таддеус открыл рот, но Аселин не дал ему сказать, взмахом руки заставив замолчать.
— Это правда, архэ?
Голос Хонора дрожал, а сам Старший Советник покрылся испариной. Аселин промолчал.