Хонор, ее пятнадцатилетний сын, болтал босыми ногами в траве и читал книгу. Она налетела на него, словно волна цунами на маяк, и вцепилась маленькими руками в воротник. Хонор был уже выше нее, но благодаря тому, что он сидел, Агата смогла обратиться к нему свысока.
— Прекрати, Хонор, прекрати! — громко зашептала Агата. Ее трясло, и воротник сына ходил ходуном в ее руках.
— Что прекратить? — испугался Хонор. — Мама, тебе плохо?
— Нет, — исступленно выдохнула женщина и, выпустив воротник, сжала сына в объятиях. — Прекрати, Хонор. Хватит подпитывать сад. Пусть они умрут. Пусть астры увянут, мне не жалко, Хонор, но только прекрати.
Юноша часто-часто задышал и обнял мать в ответ.
— Я не делал этого. — Хонор уткнулся в мамино плечо, словно вновь превращаясь в испуганного маленького мальчика. — Я не знаю, как это происходит. Я ничего не делаю.
— Не делаешь? — Агата почувствовала, как по ее щекам потекли слезы.
— Я только чувствую тепло. — Голос Хонора осип. — Земля теплая. Я ощущаю ее тепло. Мама, это правда, я совсем ничего не делаю. Почему это происходит со мной?
Агата тихо всхлипнула.
— Мама, я стихийник?
Агата вздрогнула. С того самого момента, как из волоса Хонора вырос куст фиалок, и до сегодняшнего дня никто из них не осмеливался озвучивать эту мысль вслух.
— Мама, они придут за мной?
Агата почувствовала, как сотрясаются плечи сына, а ведь теперь она едва могла обхватить его двумя руками. Уже большой пятнадцатилетний юноша, но этот же юноша — ее единственный ребенок! И он в ужасе.
Рывком подняв сына на ноги, женщина потащила его в дом. Внутри дома Хонор пугливо ссутулился на стуле, наблюдая, как мать мечется по всем комнатам и перерывает ящики.
— Мама, это все из-за слухов? — Юноша с трудом сглотнул. — Соседи распускают слухи?
— Это Ховард, — ответила Агата, не прерывая своего занятия. — Это наверняка он. Старый хрыч заприметил тебя еще тогда. Он не поверил моим словам про ошибку с семенами! И в первый раз именно он натравил на нас солдата!
— Думаешь, старик Ховард уже оповестил Инквизицию? — Хонор похлопал себя по щекам дрожащими руками. Ему стало стыдно, что он не смог сдержаться и расклеился.
— Не знаю, — честно призналась Агата. — Но раз уже вся улица болтает об этом, то, считай, в курсе весь Эстер. В рядах наших соседей достаточно добросовестных сплетниц.
— Что ты ищешь?
Агата не ответила, но через секунду на ее ладони что-то мелькнуло, и она бросила предмет на стол.
— Слово-камень, — торжественно провозгласила женщина.
Хонор наклонился к поверхности стола и оглядел находку. Плоский зеленоватый камень, слегка заплесневелый, размером с женский мизинец.
— Святая Земля, они и, правда, существуют. — Хонор выпучил глаза. — Камни, с помощью которых можно связаться с любым человеком во всей Утопии при условии, что у него есть такой же камень?
— Да, правильно, мой умник, — похвалила Агата. — Ты все точно описал.
— Но они же жутко дорогие! — воскликнул Хонор.
— Еще бы, — Агата поморщилась. — Один слово-камень стоит, как четыре наших дома.
— Черт, — выругался Хонор, и женщина легонько хлопнула его по губам.
— Без разницы сколько он стоил, милый. Какой толк пахать на должности королевского служащего, если иногда не позволять себе маленькую роскошь?
— Тебе виднее. — Юноша поднял руки, сдаваясь.
Агата кинулась на кухню и извлекла из ящика глубокую миску. Наполнив ее водой из бочки в углу, она водрузила миску на стол. Осторожно подхватив камешек двумя пальцами, женщина секунды две подержала его над емкостью, а затем уронила в воду.
— Считается, что слово-камни относятся к атрибутике стихийников воды, — сообщила Агата чуть погодя. — Потому что они умеют заряжать эти камни какой-то своей особой энергетикой, и тогда при использовании камней можно четко разглядеть собеседника. А без заряда они едва-едва саму связь могут устанавливать, не то что образы передавать.
— Атрибутика водных стихийников? — поразился Хонор. — Но тогда почему слово-камни не запретили?
— О, это старичье из Совета Старейшин жаждало внести очередные поправки в Закон и добавить их в список запрещенных предметов, но не тут-то было. Смехотворность ситуации в том, что сами члены Совета Старейшин довольно часто используют слово-камни для связи. То есть получается, что внеся поправки, они автоматически зачислили бы себя в ряды преступников.
— Забавно, — ухмыльнулся Хонор. — Но послушай, мама, что ты собираешься делать?
Агата ответила, не отрывая взора от миски: