Два аэроплана стояли перед ангаром с островерхой, как у сарая, крышей. Один был старый — собранный лет восемь назад — и походил на трехколесный велосипед. Второй аэроплан — «Дженни», судя по всему, находился в прекрасном состоянии. Внимательно осмотрев «Дженни», Кингдон довольно ухмыльнулся, но выражение его лица было саркастическим и застывшим.
Из ангара вышел высокий мужчина, на ходу подтягивая лямки рабочего комбинезона. Кингдон узнал его.
— Текс Эрджил! — крикнул он.
Мужчина поднял на Кингдона глаза, тоже признал его и расплылся в улыбке.
— Кингдон Ван Влит! Черт возьми, каким ветром тебя занесло сюда, в Калифорнию? Я слышал, что ты во Франции. Дослужился до капитана в «Лафайет»?
— Дослужился, — ответил Кингдон.
Текс больше не задавал вопросов. Оба были летчики и принадлежали к особому братству, имеющему свои представления об отваге и трусости. Но Текс заметил, что Кингдон хромает. Ему бросилась в глаза и напряженная походка Ван Влита.
— Что она тут делает? — поинтересовался Кингдон, кивнув на «Дженни». — Говорят, армия реквизировала все, что может подняться в воздух.
— Она разбилась в округе Ориндж. Ее списали как лом, а я купил и вновь собрал. Устраиваю воздушные представления над пирсом Венеции на забаву зевакам и всякой деревенщине.
— Когда-нибудь делал трюки для киношников?
— Они ко мне ни разу не обращались.
— А если бы обратились?
— Зависит от того, кто меня об этом попросит, — ответил Текс и ухмыльнулся, обнажив кривые зубы.
К десяти Кингдон вернулся в Голливуд. Как обычно, он сел на каменные ступеньки у входа в квартиру и принялся ждать. Подняв к глазам опавший листик бугенвиллеи, посмотрел сквозь него на солнце. Лист был тонкий, прозрачный, с красными, будто венозными, прожилками. «Как витраж в церкви», — подумал он. Он постоянно поглядывал на часы. Когда на них было пять минут двенадцатого, он зашел в дом и попросил у миссис Коди разрешения позвонить. Ей, как и другим, приходилось держать в доме два аппарата, так как в городе конкурировали между собой две телефонные компании — «Хоум» и «Сансет». Дом Ван Влитов был подключен к линии «Сансет».
На другом конце провода ответил голос с британским акцентом:
— Гринвуд.
— Попросите, пожалуйста, мисс Ван Влит.
— Как ей представить вас, сэр?
Кингдон положил трубку. Отдышавшись, он вновь набрал номер.
И снова ему ответил англичанин.
— Попросите, пожалуйста, мисс Ван Влит. Звонит капитан Кингдон.
— Одну минуту.
Кингдон ждал.
— Алло, Кингдон?
Ее голос удивил его. Он звучал даже мягче, чем прежде.
— Это я, мистер Инкогнито, — ответил он.
— Я не думала... То есть я думала, что...
— Вот опять ты сама себе противоречишь. — Помолчав, он добавил: — Может, ты сегодня приезжала чуть раньше, когда я еще не успел вернуться?
— Я не была у тебя. Ты сказал...
— Дай мне закончить. Ты, наверно, не застала меня, потому что я был на летном поле в Венеции. У меня там есть один друг, Текс Эрджил. В его распоряжении «Дженни», точнее «кертис ДжНД». Неплохой аэроплан. Возможно — пока еще ничего не решено, — Текс устроит нам этот трюк. Не знаю, сколько это будет стоить. Мы пока об этом не говорили. Но если у тебя проблемы с деньгами, займи у своего дворецкого.
— Значит, он все сделает?
— Я сказал Тексу, что мы сегодня же еще побываем у него, — ответил Кингдон.
— Спасибо, — еле слышно проговорила она.
Она была потрясена хрупкостью конструкции аэроплана. Узкие еловые распорки с туго натянутыми тросами, две пары полотняных крыльев, трепещущие от малейшего ветерка... Как же может человек довериться этому аэроплану? Участвовать в воздушных боях? «Какая же я была дура, когда сравнивала летчиков с рыцарями! — подумала она. — Доспехи сделаны из железа, а тут... ткань! Ничто не может защитить летчика от пули. И Кингдон еще называет себя трусом!»
Кингдон зацепил трос согнутым пальцем и потянул.
— Я несколько месяцев работал на заводе Кертиса в Хаммондс-Пойнт. Это в Нью-Йорке, — сказал он. — В мои обязанности входила проверка натяжения вот этих расчалочных тросов. — Он провел ладонью по плавному изгибу винта, смахнул пальцем налет сажи, образовавшейся после выхлопа мотора. — Аэропланы летают на касторовом масле и бензине, — сказал он. — Ты знала об этом? Иногда во Франции становилось так холодно, что перед запуском масло приходилось разогревать.