Наступил последний день съемок сериала. Солнце немилосердно пекло бурые склоны Санта-Моники. На земле мелькали крохотные коричневые ящерицы. В зарослях чапараля жужжали насекомые. На смену утреннему пеклу пришла настоящая жара.
По грунтовой дороге на нескольких автомобилях приехали репортеры, ожидавшие брифинга по окончании съемок и дармовой выпивки. Римини вышел им навстречу. Он пригласил журналистов в тень грузовика, где вышиб пробку из бочонка с пивом. Потом провел их под импровизированный брезентовый навес, служивший костюмерной для двух женщин в кринолинах и мускулистого актера, исполнявшего главную роль в фильме.
Тесса и Лайя наблюдали за этим из «мерсера». Широкополая соломенная шляпка Лайи скрывала от посторонних блеск ее светлых глаз. Тесса то и дело беспокойно оглядывалась в сторону горной гряды, простиравшейся позади макета церкви.
— Надо было Тексу делать трюк, — проговорила она.
— Сколько можно повторять? Кингдон же сказал, что ему самому хочется полетать. И еще он сказал, что это пустяки. Надо просто сделать несколько несложных маневров и приземлиться вон на том ровном месте. — Она кивнула на луговину у церкви.
— Он всего дважды поднимался в воздух после ранения!
— Он летчик! И потом, Римини, возможно, наймет его для трюковых сцен. А может и роль дать. Летчика. Не забывай об этом. Профессия поможет ему войти в кинематограф.
Тесса поежилась.
Пиво опять разлили по кругу.
Издалека донесся слабый рокот мотора.
Лайя схватила Тессу за руку.
— Вот оно, начинается, — сказала она. — И знаешь, у меня такое чувство... Все получится! Так что не волнуйся.
Она пошла к грузовику. Оператор глянул на нее и кивнул.
Рокот усилился.
— Эй, смотрите! — крикнул кто-то из репортеров. — Аэроплан!
Аэропланы были редкостью. Все задрали головы вверх, прикрывая от солнца глаза.
«Дженни» показалась с севера, со стороны Сан-Фернандо Вэли, быстро скользя по небу над холмами, будто пытаясь уйти от погони. Над церковью аэроплан зашел на вираж, сделал петлю, покружил, проделал несколько фигур высшего пилотажа, вычерчивая невидимые узоры в ясном синем небе.
— Это демонстрационный полет, — сказал один из ковбоев.
— Какой там демонстрационный! Это летчик-истребитель, можете мне поверить. — Утверждавший это журналист смотрел вверх, закрывая от солнца рукой пухлое лицо. — Месяц назад я был на фронте. Сразу видно, что этот парень понюхал пороху. И не раз.
«Дженни» ушла вертикально вверх, перевернулась и неожиданно ринулась вниз. Тесса не сдержала испуганного крика. Зрители оцепенели в молчаливом восхищении, а аэроплан все быстрее несся к земле. В тишине слышался только рокот мотора. Скорость была так высока, что невозможно было рассмотреть голову пилота, видневшуюся из кабины.
Кто-то вскрикнул. Аэроплан падал прямо на стоящий в лесах шпиль церкви.
— О Боже!
— Ему конец!
Внезапно шум мотора смолк, и «Дженни» с ужасающим треском врезалась в шпиль. Бревна лесов полетели в разные стороны, будто зубочистки.
Тесса, приподняв юбки до колен, побежала к церкви. Она поминутно спотыкалась, но, не останавливаясь, приближалась к разрушенному макету, над которым продолжал планировать аэроплан. От нее не отставал фотограф, тащивший на плече свой аппарат на треноге. Громко жужжала кинокамера, к глазку которой прильнул помощник оператора.
«Дженни» спланировала вниз и совершила безукоризненную посадку. Лишь на левом крыле был разорван край парусины. Других повреждений не оказалось. Кингдон выбрался из кабины. По его смертельно бледному лицу блуждала улыбка.
Тесса бросилась обнимать его и сбивчиво расспрашивала, все ли у него в порядке.
— Зачем поднимать такой шум? — спросил он.
— Что случилось? — Она крепко поцеловала его. — Как тебе удалось выйти из пике? Надо было Тексу...
— Тесса, ничего неожиданного не случилось, все прошло по плану. Или я, по-твоему, посредственный актер, который взлетает и через десять футов делает посадку?
— Ты весь дрожишь.