Бад радовался тому, что Тесса не похожа на других. Когда она была маленькой, то всегда смотрела на него так, словно он сделан из чистого золота. Даже сейчас она иногда смотрела на него так. Но в отличие от детей друзей Бада никогда не выпрашивала у него подарки. Она не просила у отца ни авто, ни бриллиантовую заколку, ни веселую вечеринку. Она была чужда стяжательства, а вместо этого у нее была развита спокойная созерцательность. Впервые Бад подумал об этом как о недостатке. «Ее трудно понять», — решил он.
Он услышал, как кто-то вошел в соседнюю комнату и раздвинул шторы на окнах.
— Тесса, — окликнул Бад.
Она показалась на пороге. На ней было темно-синее летнее платье в кремовую полоску. Темные волосы разметались, на щеках играл яркий румянец. Она вся светилась робким, но безудержным счастьем. Взгляд Бада автоматически скользнул по ее узкой талии, полной груди... Что-то будто кольнуло его в ноющую шею. Он внезапно осознал, что дочь не просто привлекательна. «Передо мной стоит красивая женщина», — подумал он, хмурясь.
— Папа, что случилось?
Бад спросил невпопад:
— Зачем ты раздвинула шторы?
— Я ненавижу, когда они задернуты. Комната сразу становится похожей на больничную палату. Кажется, что вот-вот придут доктора и опять начнут брать у тебя кровь через маленькие резиновые трубки.
— Разве это так больно?
— Да нет, — не совсем искренне ответила она. — Впрочем, я рада, что теперь это случается не так часто. Мне противно, когда они изучают мою кровь под микроскопом. Такое ощущение, будто врачи пытаются отыскать конкретную причину, по которой я наказана...
— Дифтерией, — сказал он. — Ты была наказана дифтерией, только и всего.
— Я понимаю, что это все глупости, но ничего не могу с собой поделать, — продолжала она. — Вы сегодня обедаете в гостях? Что ты здесь делаешь? Разве тебе не надо переодеться?
— Я хотел поговорить с тобой.
До этого она стояла в дверях кабинета, но теперь вошла и опустилась на оттоманку в ногах отца.
— Кто такой Кингдон Вэнс? — спросил он.
Он застал ее врасплох, и она как-то смущенно качнула головой, но затем улыбнулась своей обычной робкой улыбкой, став от этого еще красивее.
— Я забыла тебе сказать. Вэнс — это фамилия, которую придумала Лайя. А вообще-то его зовут Кингдон Ван Влит.
Бад почувствовал, как слабость разливается по всему его телу. Давно он уже не испытывал подобного. Шея и затылок заныли еще сильнее. Сам того не замечая, в ту минуту он посмотрел на Тессу с холодной яростью.
— Я так и думал, — проговорил он. — В те годы, когда я знал его, он звался Чарли.
— Папа, ты видел его в последний раз, когда он был еще младенцем, — с некоторым упреком сказала она.
— Да, — ответил он, — верно.
— Тогда почему ты так разозлился?
— Просто ты очень удивила меня, Тесса. Видишься с ним и ничего не говоришь нам, держишь все в секрете. От меня! Я дома уже две недели, а ты и словом не обмолвилась!
— Кингдон просил меня об этом.
— Как он к тебе подошел? В укромном местечке, конечно?
— Нет. — Она подалась к нему, словно думала этим успокоить. — Мы с Лайей встретились в отеле «Голливуд». А там был он... Разговорились, еще не зная, кто мы друг другу. А когда выяснилось, что мы родственники... Это было так неожиданно... Я начала писать «Летчика», а ты знаешь, как мало я разбираюсь в авиации. А Кингдон летает уже не первый год. Он служил в эскадрилье «Лафайет».
— Об этом я прочитал в газете, — сказал Бад и протянул ей «Геральд».
Она взяла газету и стала читать. Ее загорелое лицо пошло красными пятнами.
— Я и не думала, что они напечатают это! Мы обнимались только потому, что трюк получился, — прошептала она. — О, пап, прости! Я знаю, каково вам с мамой прочитать обо мне в газете!