Лайя прибыла не на белом «роллс-ройсе», а на втором «шевроле» из гаража Орлиного Гнезда. Она подъехала к самому дому, чтобы даже этот незаметный автомобиль был не виден с дороги. На ней была шляпка с плотной вуалью и длинное черное пальто.
Тесса открыла заднюю дверь, чтобы пропустить в дом свою бывшую подругу. Лайя тут же юркнула вовнутрь.
— Привет, Лайя, — смущенно приветствовала ее Тесса.
За всю жизнь Тесса по своей воле не совершила ни одного поступка, за который ей было бы стыдно. Но сейчас, впуская Лайю в дом, где она жила с ее мужем, она залилась краской.
Лайя сняла шляпку с вуалью, тупо уставилась на Тессу, наконец узнала ее и кивнула.
— Где Кингдон? — резко спросила она.
— Мы завтракаем. — После этих слов Тесса покраснела еще сильнее. Она приняла шляпку и пальто Лайи. — Мы едим... Хочешь к нам присоединиться?
В небольшой столовой стол был накрыт на троих. Лайя села и дрожащими пальцами достала из сумочки золотой портсигар. Кингдон поднес зажигалку.
Тесса продолжала стоять.
— Вы тут поговорите, — сказала она.
— Нет, — крикнула Лайя. — Останься! Мне нужна помощь...
При этих словах миленькое личико Лайи искривилось.
— В чем дело? — спросил Кингдон.
В столовую, шаркая, вошла Лупа. Она принесла оладьи, от которых пахло апельсинами. Лайя подождала, пока старая мексиканка уйдет.
— Лупа почти совсем глухая, — сказала Тесса, когда за служанкой закрылась дверь. — Из кухни она точно не услышит ни слова.
— Ты уверена? — спросила Лайя.
Тесса кивнула.
— Лайя, в чем дело?
Кингдон привык к сценам, которые ему закатывала Лайя, но сейчас видел, что она всерьез напугана.
Лайя потушила сигарету, закрыла лицо руками и разрыдалась. После секундного колебания Тесса наклонилась к ней и, желая утешить, положила руки на ее сотрясающиеся плечи. Наконец Лайя успокоилась.
— Дэвид... — своим высоким, почти детским голоском произнесла она.
— Дэвид Манли Фултон? — спросил Кингдон.
— Да, Дэвид.
— Что с ним? — В Кингдоне закипал гнев. — Передумал насчет твоего участия в «Умирающем лебеде»?
— Он уже ничего не может передумать! — Глаза Лайи сверкнули. — Он мертв!
— Мертв... — эхом отозвалась Тесса.
— Дэвид Манли Фултон?! — воскликнул Кингдон. — Как же так?..
— Его застрелили!
— Может, это самоубийство? — спросил Кингдон.
— Он убит, — ответила Лайя.
Тесса снова положила свою руку ей на плечо, утешая.
— Почему об этом ничего нет в газетах? — спросил Кингдон.
— Еще никто не знает.
Кингдон бросил на жену острый взгляд.
— А тебе кто сказал?
В столовой повисла пауза. Слышалось только шумное прерывистое дыхание Лайи.
— Лайя!
— Я сама видела. — Она содрогнулась. — Он лежит поперек кровати. Лежит и смотрит в потолок. Я так испугалась, что сама чуть не умерла. Я не знала, что делать. Я не знала! Я так испугалась! И тогда позвонила тебе...
— Почему мне? Почему не в полицию? — После паузы Кингдон спросил вдруг: — А что ты вообще у него делала?
Лайя вновь закрыла лицо руками.
— Кингдон, — прошептала Тесса. — Не торопи ее.
— Наоборот! — вскричала Лайя. Ее щеки были в разводах от потекшего грима. — Каждая секунда дорога! Помнишь, я попросила у тебя развод?
— Чтобы посвятить себя искусству, — сказал Кингдон.
— Не только. Я собиралась выйти замуж.
— За Фултона?! — воскликнул Кингдон потрясенно.
— Да, за Дэвида.
— Но ведь всем известно, что он...
— В этом-то все и дело. С одной стороны, он гомик, а с другой... Словом, ему нравятся и мужчины, и женщины... Ну, ты понял, что я имею в виду. Прошлой зимой он нанял на должность секретаря одного мальчишку. А мальчишке нужны были деньги, и он пригрозил разоблачить Дэвида. У Дэвида было «это» не только с ним. Он рассказывал ему и о других своих любовниках. Порой они занимались «этим» чуть ли не в открытую! — Она говорила, все повышая и повышая голос и все менее связно. — А ты знаешь, как тут все боятся скандала. Дэвид Манли Фултон — один из самых талантливых наших режиссеров, но на это никто бы не посмотрел. Подобные разоблачения могли убить его! Для того, чтобы как-то опередить события, он и собирался жениться на мне.
— И тем самым доказал бы свою преданность искусству, — заметил Кингдон. — И твою тоже!