— Может, я не все знаю? — спросил Римини.
— Она оставила дома у Дэвида свой дневник и кое-что из нижнего белья, украшенного ее эмблемой — вышитыми лилиями.
Римини оглянулся на Лайю. Та кивнула.
Широкое лицо режиссера помрачнело.
— Что ж, в таком случае она на самом краю пропасти. И ты тоже. Журналисты теперь будут подстерегать каждый ваш шаг. У тебя больше нет личной жизни.
— Личной жизни? — переспросил Кингдон. — Я уже давно поставил на ней крест.
— Ты еще плохо знаешь журналистов. Отныне они будут дежурить у твоей постели, сторожа твой сон. Будут следовать за тобой повсюду, даже в туалет. И не дай тебе Бог на чем-нибудь споткнуться! Выпивка, к примеру. Или девочки. Все это на следующий же день появится в заголовках всех бульварных газет! Читатели быстро позабудут, что ты герой войны, летчик-ас. Они будут знать про тебя только одно: ты покинул жену в трудную для нее минуту. Люди все еще ценят крепкую семью. Кингдон, ты не имеешь права чем-либо запачкаться. Не дай тебе Бог нарушить 18-ю поправку! И никаких девочек! Ничего, кроме извиняющейся скромной улыбки.
— И этим я спасу «Римини продакшнз»?
— Этим ты спасешь самого себя. — Римини вновь сел и уставился на носки своих сапог. — Ребята из юридического отдела вообще посоветовали мне отпустить тебя с миром, — сказал он. — Они сказали: «Плюнь на прибыль, которую принесет фильм, что ты снимаешь с ним сейчас. Плюнь на Кингдона Вэнса. Порви контракт и не приближайся до тех пор, пока все не образуется». А я им ответил, что мы вместе начинали. Я сказал, что ты по-прежнему работаешь на «Римини продакшнз». Так что отнесись к моим советам, как к советам не просто старого друга, но и твоего босса.
— Виноват, — проговорил Кингдон негромко.
— Кингдон, если не будешь соблюдать осторожность, тебе крышка. А Лайю... — Он выдержал умелую паузу. — Ее камнями до смерти забросают.
Римини достаточно хорошо знал Кингдона, чтобы понять, что последнее подействует на него сильнее.
— Моя первая «земная» роль, — потирая больную ногу, съязвил Кингдон. — Великодушный рогоносец!
Лайя улыбнулась ему.
— Спасибо, милый. Я тебя загримирую.
Римини глянул на свои часы.
— Через пять минут здесь будет Эдди Стоун. — Эдди Стоун заведовал на «Римини продакшнз» рекламой. — Бог знает, когда репортерам вздумается начать осаду. — Он повернулся к Тессе. — Когда-нибудь приходилось ездить на лимузине с шофером, девочка? Через минуту узнаешь, что это такое.
Шутка была грубовата, но в тоне Римини сквозило почтение.
— Я всегда догадывался, что он никакой не Вэнс, — сказал он, обращаясь к Тессе, и откинулся на мягкую плюшевую спинку заднего сиденья лимузина. — Если честно, в начале нашего знакомства фамилия Ван Влит мне ни о чем не говорила.
Тесса выглянула в окно.
— Наши с Кингдоном отцы — родные братья.
— Дело не только в этом. Я заметил, как ты смотрела на него и как он смотрел на тебя.
— Вы хотите повторить мне все то, что сказали Кингдону?
— Ты всегда была паинькой. Милой, невинной девочкой. И совсем не изменилась. Да, я хотел сказать тебе то же, что и Кингдону.
На ее лице отразилась крайняя усталость.
— Приказывать тебе, разумеется, я не могу. Кто я такой, чтобы учить жизни наследницу «Паловерде ойл»? Но пойми, Тесса, если его будут видеть в обществе молодой и красивой кузины, это ему повредит. Впрочем, Кингдон имеет полное право изредка навещать своего богатого дядюшку. Может, ты переедешь к отцу?
— Это... необходимо?
— Кингдон, этот дикий викинг, — мой друг. Продолжать видеться с тобой... для него это смерти подобно. Газеты устроят на него форменную охоту, будут преследовать его месяцами, начнут по-всякому обзывать, лицемером и прочее. Для них брак — дело святое. Особенно когда это чужой брак, а не их собственный. Кингдону пока придется остаться со своей сучкой. Иначе ему крышка. — Он замолчал, испытующе глядя на нее. — Одним словом, да, это необходимо.
— Спасибо... — еле слышно прошептала она.
Они приехали. Шофер открыл перед Тессой дверцу. Римини наблюдал за ней, пока она медленно шла по аллее к дому.
Тесса прошла через сад, примыкавший к восточной стене дома. Она остановилась, подняв голову, словно пыталась согреться на солнце, и замерла на месте. Только ветер трепал подол ее платья. Блестящая черная ворона, прилетевшая с соседнего поля, приземлилась на газон. Она заковыляла навстречу Тессе, но в последний момент тяжело взмыла в воздух и каркнула, будто предупреждая о смерти. Тесса следила за птицей, пока та не исчезла из виду. Легкий туман окутывал окрестные холмы, небо было нежно-голубое. Как и предсказывал Кингдон, тучи, появившиеся рано утром, рассеялись. Постель, на которой они провели ночь, еще хранившая их тепло, казалось, перенеслась сюда из другого измерения. «Мы словно спали на ней в другой стране, на другом материке», — подумала она.