Вздохнув, он поднял глаза и увидел миссис Ди Франко и ее дочь Мэри Ди Франко Таусенд, которые вошли в секцию «Товары для дома». Мэри была хорошенькой блондинкой. Одно время Бад был ее кавалером. Она помахала Три-Вэ рукой в перчатке, а миссис Ди Франко кивнула ему. Три-Вэ в ответ тоже приветственно помахал рукой. Кожа у него зудела, будто по ней ползали муравьи. Он сел так, чтобы не видеть магазин через стеклянную загородку. Но клерки и покупатели все равно его видели.
В третий раз пересчитав сумму, он отыскал еще два цента, которых не заметил при первом подсчете.
— Господи, целый день потратить ради пятака! — пробормотал он.
Неожиданно он сорвал с себя фуражку, манжеты и ушел из магазина. Направившись на платную конюшню «Пионер», он взял там напрокат пегого жеребца.
Желая поскорее выбраться из деловой части города, он поехал на запад, обогнул Банкер-хилл и выехал на Колтон-стрит, которая была в двух кварталах к северу от Уотер-авеню. Они с Ютой сняли маленький и дешевый домик на Уотер-авеню, но сейчас он ехал не домой. Ему хотелось вырваться за пределы застроенных домами улиц, побыть вдали от людей.
Неопределенное выражение лица, которое всегда было у него на публике, исчезло. Густые черные брови сдвинулись, лицо отразило работу ума. Он скакал по широкой и тихой немощеной улице и со стороны выглядел человеком, которого мучает какой-то скрытый недуг. Его рука скользнула по боковому карману. В нем лежало письмо, которое он получил на прошлой неделе от Бада. Сейчас мы в Лондоне, — писал старший брат. — Промозглый город! Под лос-анджелесское солнышко вернемся 16 мая. Нам страшно хочется поглядеть на тебя, познакомиться с Ютой и маленьким очередным Ван Влитом, которого она готова выпустить в мир.
Они приедут через два месяца, а Три-Вэ все еще будет в Лос-Анджелесе! Родители, Юта, да и ребенок, который должен был родиться в апреле, словно сговорились удержать его здесь. Через два месяца ему придется посмотреть в глаза Баду и Амелии. Он боялся предстоящего. Они навсегда запомнились ему такими, какими он увидел их тогда в Паловерде. Он чувствовал, что всегда будет думать об Амелии с вожделением, а о Баде — с завистью.
«Как я им покажусь, интересно? — думал он. — В свете моих великих свершений? Человеком, который вырывает у упрямой земли унции золота или зверем в стеклянной клетке, безуспешно пытающимся свести к балансу колонки цифр?»
Колтон-стрит вилась у подножия холмов. Он подъехал к чашеобразной лощине, где предприимчивый застройщик возвел шестнадцать домишек. На пяти из них висели таблички: ПРОДАЕТСЯ. Маленькие заплатки выжженных солнцем сорняков окружали дома, сухие листья горкой лежали на каждом крыльце, окна были серыми от пыли. У домишек был печальный вид девушек на балу, которые уже не надеются, что их пригласят на танец. Колтон-стрит заканчивалась тропинкой, на которой был установлен знак:
«Участки на продажу. Агентство «Райан риэлтерз» на Бродвее».
«Ничего они не продадут, — подумал Три-Вэ. — Здесь так воняет смолой».
Вдруг он спешился. Слева была лужа смолы примерно в фут диаметром. Он выпустил из рук повод пегого жеребца и уставился на эту лужу.
Для уроженца Южной Калифорнии не было ничего удивительного в этих запыленных черных смоляных выделениях на земле. И тем не менее Три-Вэ смотрел сейчас на эту лужу словно загипнотизированный. Толстый пузырь прорвался на поверхность, надулся и, сфокусировав в себе свет, будто линза, лопнул.
Местные индейцы называли эту смолу «чапопоте» и конопатили ею свои плетеные каноэ, на которых добирались по неспокойному океану до островов быстрее, чем белые люди на своих парусниках и пароходах. Испано-язычные калифорнийцы называли смолу «brea» и смолили ею плоские крыши своих домов, чтобы они не протекали в дождливое время года. Американцы знали, что эта смола — остатки испарившейся нефти, а нефть — это деньги. Но в Лос-Анджелесе до сих пор не нашли нефтяных залежей.
Три-Вэ был еще слишком мал в те времена, когда Ван Влиты погорели на оборудовании для добычи нефти, а вот Бад живо помнил состояние крайнего возбуждения, охватывавшего нефтяников, с которыми он вместе работал. Собственно, Три-Вэ довольно смутно представлял себе, что каждое воскресенье Бад двенадцать часов «пахал» на нефтеразработках Ньюхолла. Три-Вэ непосредственно не соприкасался с нефтью, но много читал о ней и слышал от людей. Вообще богатства земных недр приводили его в восторг. Сведения о нефти он жадно черпал из всех возможных источников: от нефтяников, из книг и журналов, которые выписывал с востока страны. Он проглатывал их заумную терминологию с таким же удовольствием, что и популярные романы. Он также читал газетные отчеты об открытии гигантских нефтяных месторождений на востоке. В геологическом отношении Южная Калифорния была молодым беспорядочным нагромождением скальных образований. Если человек начинал бурить эти камни, то он рисковал остаться без бура, без каната и без нефти или просверлить в земле сухой колодец. И Три-Вэ опять подумал: «В Лос-Анджелесе пока не забил ни один нефтяной фонтан».