— Похоже, сейчас узнаю.
— Там, где мы сейчас с тобой стоим, раньше не было твердой земли, — сказал Три-Вэ. — Материки сформировались многие миллионы лет назад, но их очертания существенно отличались от современных. К примеру, все это, — он повел рукой вокруг, давая понять, что имеет в виду весь бассейн реки Лос-Анджелес, — было скрыто под водами Тихого океана.
— Ты просто строишь предположения? — спросил Бад. — Или знаешь наверняка? И если знаешь наверняка, то откуда?
Три-Вэ положил на газету несколько предметов с въевшейся в них пылью. Затем поднял один из них, который оказался окаменевшей раковиной.
— Сегодня я нашел вот это. Примерно в пятнадцати футах ниже уровня земли. — Он провел грязным пальцем по раковине, вдоль ее рельефных завитков. — Видишь? Это моллюск. Он жил и умер задолго до того, как человек научился ходить на двух ногах прямо. Вот из таких моллюсков и получилась нефть. Миллиарды крохотных морских существ осели на океанское дно и смешались с тиной и илом.
— Почему же в Лос-Анджелесе и вокруг него до сих пор скважины только сухие? — спросил Бад, и Три-Вэ вспомнил о том, что его прагматичный брат всегда интересовался каким-либо предметом сразу с точки зрения его возможного использования.
— Не знаю. Наверное, бурили не там, где нужно.
— Может, весь фокус в том, что нужно не бурить, а рыть голыми руками? — вновь иронично спросил Бад.
— Здесь наносы образуют очень глубокий пласт, — упрямо проговорил Три-Вэ, не желая признаваться в том, что он просто не может себе позволить буровую установку. — Нефть лежит выше образований вулканического происхождения.
— И зарядка к тому же хорошая.
Три-Вэ покраснел, усилием воли сдерживая свой гнев. Он вел себя как ребенок.
— А ты чем занимаешься? — спросил он, пытаясь скрыть свою обиду, впрочем, неудачно.
Бад улыбался.
— У меня был первый в жизни отпуск, Три-Вэ. К тому же отец писал мне ежедневно и спрашивал о том о сем, чтобы я не расслаблялся. Он возложил на меня миссию вправить тебе мозги.
— Можешь не стараться.
— Ты спросил про мои дела, не забывай. Сейчас мы говорим обо мне, а не об отце, который упустил из виду две вещи. Во-первых, мне всегда нравились азартные затеи, которые, впрочем, вряд ли можно назвать очень уж азартными, потому что я не умею проигрывать. Для меня ничего нет страшнее проигрыша. Поэтому я выигрываю. Я вынужден это делать. И во-вторых, отец позабыл про то, что нефтяной дух не выветривается из человека, а ведь я старый нефтяник.
— Это верно, я забыл. Ты работал на промыслах в Ньюхолле. — Три-Вэ смущенно покраснел. А он напыщенно втолковывал Баду, что такое нефть. Да, славно же он выглядел со стороны! — Я тут перед тобой разыграл ученого профессора. По-дурацки получилось, верно?
— А это как раз третье во мне, что отец также упустил из виду. Я люблю науку. Так что, Три-Вэ, не красней. Помнишь, когда-то я помогал отцу в его затее с буровым инструментом? Я ловил каждое слово бурильщиков. Но никогда и ни от кого не слыхал, что на этом месте когда-то был океан. Я торчал в Ньюхолле и, конечно, не мог не знать, что окаменелости указывают на наличие нефти, но никто никогда не объяснял мне связи между ними и нефтью. — Он пнул носком лакированного ботинка пропитанный смолой холмик земли. — Смола всегда была верным признаком. Так что перед тобой стоит человек, который не прочь войти в долю в твоей затее с нефтью. Давай для начала купим бурильную установку, что скажешь?
У Три-Вэ от изумления открылся рот. «Купим бурильную установку?! — подумал он ошалело. — Мы купим?!»
— Тебе нужен компаньон, — сказал Бад. — Я знаю, что тебе бур не по карману.
В первое мгновение Три-Вэ испытал настоящий триумф, он торжествовал. Бад, практичный Бад поверил в него, принял его всерьез. Не один Хендрик называл Три-Вэ безумцем. Жители ближайших домов любили гулять по Колтон-стрит, и до Три-Вэ частенько долетали их смешки. Он никак не мог привыкнуть к этому. И то, что Бад, его удачливый в бизнесе старший брат, поверил в него, вновь наполнило Три-Вэ теплым чувством к нему. Но он тут же вспомнил об Амелии. И понял, что не сможет принять предложение Бада. «Я не могу взять в напарники человека, соблазнившего девушку, которую я любил, казавшуюся мне такой юной, что я не смел заговорить с ней о своих чувствах! Как я могу взять в напарники человека, к которому испытываю жгучую ревность и над которым я должен доказать свое превосходство?»