«А я так ничего и не послал им, — подумал Три-Вэ. — Даже просто привета».
— А она такая миниатюрная! Казалось бы, такие деньги, а на ней простые старые туфельки. Впрочем, когда говоришь с ней, забываешь обо всем. Она... она прямо как золотая жилка. Понимаешь, что я имею в виду? Жилка никогда вся не видна, сверкает только маленький кусочек. Вот и она не стала хвастаться своими путешествиями и красивым новым домом. Мы почти все время говорили про Чарли Кингдона. Ты видел? Она же просто влюбилась в него! — Юта повернулась к Три-Вэ. — Я заметила, что она тяжело переживает свою бездетность. Бедняжка! Они женаты уже больше шести лет, теперь уж она вряд ли родит.
Эта проявленная Ютой жалость была напускной, но в ее голосе не чувствовалось злорадства. Она вновь отвернулась к тазу с мыльной водой.
«Значит, — подумал Три-Вэ, — именно бесплодие Амелии делает возможным для Юты смириться с ее социальным статусом, ее богатством и личным обаянием. До тех пор, пока Юта сохранит свои позиции как единственный поставщик наследников для Ван Влитов, все будет хорошо». Он стал рассматривать свои черные от смолы ногти на пальцах. «А я чем лучше? Женское горе Амелии позволяет мне считать, что она на самом деле не принадлежит Баду».
— А знаешь, Три-Вэ? У меня никогда не было подруги, хотя всегда хотелось иметь ее, — с грубоватой застенчивостью проговорила Юта. — Думаю, мы с Амелией станем настоящими друзьями.
Вдруг Три-Вэ сказал:
— Бад предложил вложить деньги в мой участок.
Юта тут же обернулась к нему, рот ее изумленно искривился, она держала в мыльной руке чашку, с которой на линолеум капала вода.
— В твой участок? То есть ты хочешь сказать, что он поверил в тебя? Поверил в том, что там есть нефть? — Тон, которым она произнесла эти слова, говорил о том, что сама она до сих пор совершенно в это не верила.
— Похоже.
Это сообщение произвело на Юту большое впечатление. Брови у нее удивленно поползли вверх. Она не раз слышала от Хендрика о том, какой проницательностью в делах отличается Бад.
— Сколько? — спросила она.
— Достаточно для того, чтобы хватило на буровую установку, — ответил Три-Вэ. — Но я ему отказал.
— Правильно, — сказала Юта. — Нам не нужны его деньги.
Юта, как и он, хотела успеха как бы в противовес успеху Бада, а не благодаря ему. После этих слов Три-Вэ проникся теплым чувством к жене.
— Если все-таки надумаешь взять его в компаньоны, не давай больше десяти процентов.
— Нет, я ему уже твердо отказал.
— Ты правильно поступил.
Три-Вэ подошел к низкому шкафчику, сел на корточки и достал бутылку виски.
— Ты уже не передумаешь?
— Нет.
Он вышел с бутылкой из дома и уселся на ступеньках заднего крыльца. Наступал вечер, низкое солнце проглядывало между высокими камедными деревьями и эвкалиптами, которые фермеры завозили из Австралии для защиты посевов от ветра. Он встряхнул бутылку и сделал глоток. За годы старательства у него время от времени случались загулы. В шумных пирушках он безуспешно пытался утопить свои плотские страсти.
Он даже не думал о том, что Бад и Амелия могут любить друг друга. Бада он вообще считал не способным на такое чувство. А если предположить, что Амелия, благородная, умная, утонченная Амелия, может испытать чувство любви к человеку, которому совершенно чужды глубокие переживания... Нет, думать об этом было слишком больно.
Он попытался разобраться в чувствах, которые испытал, прикоснувшись губами к ее щеке. Они смутили и удивили его. Они с Ютой уже возобновили супружеские отношения, прерванные на время беременностью и родами. Однако он почувствовал страстное влечение к Амелии, влечение, вызванное долгим воздержанием. Его опьянили вкус и шелковистость ее кожи, которой он никогда прежде не касался и почувствовал, только поцеловав Амелию.
На город наплывал серый туман, а вместе с ним и сумерки. Три-Вэ прикончил бутылку, глядя в темноту и представляя, как занимается любовью с женой брата. Когда он наконец вернулся в дом, Юта помогла ему пройти по коридору через кухню в их спальню и уложила в постель. Вместо подушки она подложила под жесткий валик полотенце и стянула с него ботинки. Он был пьян в стельку.
Глава десятая