— Она ни разу не жаловалась?
— Амелия так же заинтересована в успехе «Паловерде ойл», как и все мы.
— А чем она занимается в твое отсутствие?
От порыва ветра задрожали стекла в кабинете.
— Ты прекрасно это знаешь, — сказал Бад. — Читает, играет на пианино, принимает гостей. — Он не стал говорить о работе Амелии с бухгалтерскими книгами в магазине Ван Влитов. Они решили помалкивать об этом. — Видится с мамой, с тобой, с Чарли.
— Как великодушно со стороны такой леди, как Амелия, что она не брезгует навещать своих бедных родственников, меня и Чарли Кингдона, не правда ли?
Бад глянул на нее, сузив глаза.
— Я больше не хочу ничего говорить, Юта. — Теплые нотки в его голосе пропали. — Ты ей симпатична.
— Спасибо ей за это.
— Санта-Ана плохо действует на тех, кто не родился в Лос-Анджелесе. Иди домой, прими ванну, ляг в постель. Ты почувствуешь себя лучше.
— Тебе я тоже советую пойти домой. Забудь о своей поездке. Лучше поинтересуйся, что делает у тебя в доме Три-Вэ.
Голубые глаза Бада потемнели.
— Моя жена дружила с братом еще до нашего знакомства.
— Дружила? Ха!
— Дорогая, я знаю, что ты ей завидуешь. — Бад давно почувствовал то, чего не замечала Амелия. С самого первого дня его знакомства с Ютой он понял, как велика ее зависть к жене. — Но не дай этому чувству взять верх над тобой. Лучше иди домой, пока не сказала чего-нибудь такого, о чем потом будешь жалеть.
Юта шумно дышала.
— А что мне говорить, Бад? Теперь твоя очередь. Это ты спроси свою жену, как это у нее получилось зачать ребенка после стольких лет бесплодия? Чудеса, да и только, верно? Спроси, как ей удалось проделать этот фокус? Спроси также о ее лучшем друге...
— Вон отсюда! — тихим хриплым голосом приказал Бад. Он встал из-за стола. — Пошла вон из моего кабинета! И вообще вон из этого здания! Оно принадлежит мне!
— А ребенок нет! — крикнула Юта. Словно порыв ветра налетел. — Он от Три-Вэ!
Два красных пятна на ее щеках стали багровыми, глаза дико блестели. Она резко развернулась — взметнулись пурпурные юбки — и вышла, хлопнув дверью.
Бад остался стоять, глядя в окно. Ветер полоскал флаги, гнул флагштоки. Он медленно подошел к вешалке и машинально потянулся за шляпой. Чемодан из свиной кожи он не взял.
Он вошел в дом. Дверь была не заперта. До позднего вечера в Лос-Анджелесе никто не закрывался, а многие оставляли двери открытыми и по ночам. Он снял шляпу и остановился, чтобы пригладить волосы. Из-за двери в гостиную доносились звуки фортепьяно. Музыка была незнакомая. Мелодия взлетала и падала печальными, несвязными аккордами. Ему она играла Виктора Гарберта, Оффенбаха и музыку к театральным представлениям, шедшим на Бродвее.
Он открыл дверь в гостиную, и музыка оборвалась. Амелия удивленно посмотрела на мужа.
— Я не слышала, как ты вошел, — сказала она.
— Три-Вэ уже ушел?
— Почти полчаса назад, — сказала она. — А как же Санта-Паула, Бад?
— Значит, он все-таки был здесь!
— Он принес наброски какого-то двигателя, работающего на нефти. Сказал, что вы с ним обсуждали эту тему. — Она опустила крышку пианино.
Бада очень угнетало то, что он не мог разделить многие ее увлечения: музыку, книги и поэзию, которые она любила. Три-Вэ все это было доступно. А что еще ему оказалось доступно? Бад сунул кулаки в карманы брюк. «Да что это со мной? Я уже приговорил ее. С чего это вдруг я сразу поверил в донос толстухи горничной на самого благородного человека в мире?»
— Юта заходила в офис, — проговорил он. — От Санта-Аны она повредилась в уме. — Он покачал головой. — Амелия, милая, она просто отвратительная женщина! Завидует тебе и всему, что у тебя есть.
Говоря это, он оглядывал комнату. В представлении Бада гостиная должна быть обставлена непременно мебелью с обивкой из темного бархата и темной парчи, а эта комната была вся в голубых и белых тонах, на стенах висели яркие пейзажи, такие комнаты он видел на юге Франции. Светлая и воздушная, она подходила Амелии, и дом ей подходил. Следов его пребывания в доме не ощущалось. А были ли они вообще в чем-нибудь? Что их связывает?
Амелия поднялась из-за пианино.
— Что сказала Юта?
— Это было так отвратительно... Боже!
— Ты не поехал в Санта-Паулу. Значит, для тебя важно то, что она сказала.
— Нет, клянусь.
— Тогда почему ты здесь, Бад? — дрожащим голосом спросила Амелия.
— Скажи мне, что я не должен ей верить! Это просто немыслимо... Ты и Три-Вэ?!.
Амелия судорожно вздохнула. Расправив плечи, она медленно подошла к окну и уставилась на растрепанные ветром кусты.