— Помилуй бог, — соврал Вадим. — А знаешь что? Поцелуй меня.
— А! Значит, и правда. Ну, черт с тобой, Машке не скажу. — Она нашла его губы, старательно, изображая страсть и даже кому-то подражая, томно вскрикнула.
— Ну, как я?
— У-у, — Вадим облизнулся. — Пэрсик, слушай.
— Так придешь? Тем более она одна будет.
— Да, конечно, приду.
— Тогда пока.
Вскочила и, обрызгав его песком, ушла, провожаемая завистливыми взглядами мужчин.
В девять вечера Вадим постучал в номер. Дверь открылась тотчас.
— Дождь, — неловко начал он и осекся. Маша была в облегающем вечернем платье. И, ни секунды не колеблясь, восторженно обхватила его за шею, прижалась к мокрому плащу.
— Как хорошо, что ты пришел, — горячо прошептала она. — Боже, как же хорошо, что ты здесь.
— Ты промокнешь, — пробормотал он, совершенно счастливый.
— Уже, — Она гордо отстранилась, давая ему возможность разглядеть себя. Под сделавшейся прозрачной материей явственно проступили контуры обнаженного тела. Ждущего его.
И была в ней та страстная нежность, что лишь угадывалась прежде.
Вадим обхватил ее за талию.
— Я обидела тебя. Но ты ведь не сердишься? — пробормотала Маша, подаваясь навстречу беспорядочным поцелуям.
— Я?! — искренне изумился он.
— Ты не сердись. Ты ведь любишь меня? — Она не дала ему ответить. — Ты должен меня сегодня очень сильно любить. Так, чтоб ничего, совсем ничего. Нет, нет, ты пойми. Это важно.
— Боже, Машенька, что случилось? — в возбуждении ее угадывалось что-то особенное, не относившееся к ним двоим.
— Да обними же меня, — нервно вскрикнула она. — Да! Вот так!
Телефонный звонок отбросил ее. Она подбежала к тумбочке.
— Да?! Нет, набирайте внимательней.
С силой швырнула трубку.
— Номер набирать не научились! — нервно пожаловалась она.
— Может, отключим? — осторожно предложил он.
— Нет, нет. Пусть!
— Тебя что-то тревожит?
— С чего ты взял?
— Но ты вся дрожишь, Машенька.
— Ах, пустое. Это пройдет. И что за мужчины пошли? Всё говорят, говорят. Знаешь, налей шампанского. А лучше коньяку… Ну, хочется. Могу я раз в жизни напиться?
Она опасливо скосилась на телефон, и, словно загипнотизированный, он зазвонил громко и требовательно.
— Да! — Лицо Маши сделалось тревожным. — Да слышу я! Но послушайте: вы опытный человек и должны понимать. Это же… Тут нужен такт. И имейте в виду…
Ее, видно, прервали, и она слушала, подергиваясь лицом.
— Хорошо, позовите.
Стоя сзади, Вадим видел в зеркало, как прикрыла она глаза.
— Маленький мой! Ну что, что?.. Ах, да нет, этого нельзя… Да, я все сказала. Но ты же помнишь? Правда? Да, да! Конечно, я тебя очень люблю. Ну очень! — страстно произнесла она. Положила трубку.
— Это… моя знакомая. — Она съёжилась.
— Ну да, — бесцветно поддакнул Вадим. — Очевидно, Туточка шалит.
Маша вскочила, подошла к оставленной рюмке коньяка и быстро, давясь, выпила. Глаза ее налились слезами. Обхватила голову замершего Вадима, пригнула ее к себе.
— Все, все, Вадичка! Не было никаких звонков. Ты здесь, ты пришел. И я хочу тебя. И ведь ты хочешь. Да? Или я не хороша? Не желанна?
— Ты хороша, жутко как хороша, — подтвердил Вадим.
— Так встряхни же, прижми меня! Заставь, наконец, забыться. Хоть до утра. Господи, хоть до утра!
— Маша! — Он осторожно отстранился. — Ты ее послала?..
— Нет… Ну что, впрочем, такого. Человек попросил провести с ним вечер. Побыть. Вернее, мне надо было. Для тебя же. И вот благодарность… И что за допрос? В чем дело?! Это становится скушным.
— Ты действительно послала свою дочь к этому…?
— Вон! — резанула она. — Убирайся. Я… дура.
Даже не ошарашенный, а совершенно потерянный Вадим раскачивался, потирая пульсирующие виски.
— Может, я что не понял? — пробормотал он. — Машенька, я обидел?
— Уходи, — она тускло сидела в углу. Надежда в нем оборвалась. Он сделал движение подняться.
— Нет, постой! — остановила она. — Презирай, но побудь. Мне нельзя одной.
Она нашла его руку:
— Во сколько, я сказала, её родила? В восемнадцать? Так вот, в семнадцать. Школьницей, по сути. Жутко пошло. Я — королева школы, будущая, несомненно, великая пианистка. А тут он появился: эдакий отважный херувимчик со злыми кулаками. Дуболом, но это после поняла. Всех разогнал. Вся школа была влюблена, и — все разом отступились. А мне нравилось! На другой день после… когда случилось… он рассказал в школе. Подробно, смакуя. И никто!.. Быдло все. А через два года вышла за нынешнего. Упросил. Консерватория, понятно, побоку. Пыталась его сделать, чтоб выбился. Но… недотёпа, в сущности. Говорят, талантливый. А уж десяток лет завлабом за жалкие в общем-то деньги. Какой уж тут талант? Да и то… А, расскажу! Пробовала любовников. Но — пресно всё. А у мужа был друг и начальник. Очень неровно на меня дышал. Ну, я — флиртовала. Так, чуть-чуть. Больше, чтоб мужа подразнить. Я взбалмошная была. Как-то зашёл он, когда мужа не было, и… изнасиловал, словом. Почему-то думал, что я только и жду, а когда увидел, что… да я ещё насмехаться принялась, — стал так избивать. Боже! Кулаками в живот, по лицу. Я смолчала, чтоб муж не узнал. А потом как-то в очередной ссоре с ним — захотелось побольней сделать — рассказала. И по глазам увидела — он всё знал. Должности, шкурёнок, дожидался.