Последующие три дня я всё ещё строгал доски вручную. Если первый день я испытывал хотя бы какое-то удовольствие, то следующие дни превратились у меня в пытку; зато я честно уплетал заработанный суп и рис с тушёными овощами.
Между тем, мне удалось выяснить, что в обители жили постоянно двенадцать человек; из них - семь мужчин: самому младшему, из которых было 41 год, а старшему, Сергею Афанасьевичу, - 67. Он был всего лишь местный смотрящий, он же сторож, он же агроном и ещё бог знает, кем он мог быть. По факту здесь все были универсалами, только каждый занимался какими-то определёнными делами.
Утро начиналось в 4.30, а в 5.00 часов у всех была заутренняя: кто-то читал молитвы, кто-то просто медитировал, а один даже стоял на голове. Не знаю, что происходило у женщин, но «движуха» по утрам у них явно была. «Учителя» за три дня я видел лишь мельком, когда он шёл со сломанной лопатой к мастерской. На второй день вечером все пропали на пару часов и вернулись уставшие и озабоченные. Происходил поздний ужин и ранний отбой. Расспрашивать я не решился, так как накануне меня предупредили: «Имей в виду. У нас действует правило: на глупый вопрос получаешь не менее глупый ответ - «а в морду?» Поэтому прежде чем спросить, семь раз подумай, не найдёшь ли ты ответ на свой вопрос сам». Достоверность этих слов подтверждал синяк под глазом Игоря, который он получил после общего исчезновения.
Пришлось терпеть и ждать случая…
Глава 3 Случай не случай, а так – происшествие
На четвёртый день, который прошёл почти по плану, случилась небольшая оттепель. Погода неожиданно дала аномальную течь, сбросив морозы до нулевой отметки. В фуфайке, которой мне заменили мой городской пуховик, стало неуютно. К тому же стружка и опилки стали прилипать к вспотевшему лицу, изрядно покрытого запоздалой щетиной. Я бы не стал обращать на это внимания, если бы не раздражение на коже, вызванное грязью и потом. Короче говоря, когда все, в очередной раз, куда-то исчезли, оставив меня наедине с моими мыслями, надумалось мне побриться, благо все бритвенные принадлежности я захватил с собой.
Надо сказать, что в мужском помещении не было печи, а был «тёплый боров». Это такой чугунный шкафчик примерно метровой длины и шириной сантиметров сорок или чуть больше. Он выставлялся из пола вверх примерно на полметра. Чугунная дверка открывалась, и внутрь шкафчика ставили чайник или плошку с супом. Боров был всегда тёплым по неведомой пока мне причине, а иногда и просто горячим. На верёвке, протянутой над ним, регулярно сушились варежки, полотенца и нижнее постиранное белье. Так вот, оставшись один, я, не без удовольствия, неспешно, с расстановкой всех предметов гигиены, поскоблил безопасным «жилетом» свою заросшую физиономию. Промыл в небольшом тазике гладко выбритое лицо, окропил его лосьоном, и, довольный результатом, выплеснул мыльную воду на задворок. Собрал инструмент цирюльника в кошёлку и бросил всё это к себе на топчан, который, с одобрения коллектива, был мне выделен рядом с «тёплым боровом». Процедура прошла удачно.
Этим бы всё и закончилось, ан нет. Это было только начало злокозней пресловутой кармы. Как мне потом пояснили: «малые причины рождают великие последствия». Вернувшись по обычаю часам к девяти вечера, народ спокойно поужинал и также спокойно улёгся спать. Ничто не предвещало беды. Утро тоже началось буднично, только особенно возбуждённо и суетливо. Тут я впервые услышал словосочетание «воскреснинская пятница». Только потом мне открылся весь смысл этого выражения.
Придя в мастерскую, все взялись за привычную работу. Только Игоря ко времени не было: он явился позднее почти на час и сразу возбуждённо влился в работу. В этот день мы должны были закончить бочку; как оказалось, - это была баня «фурако». Игорь, странно покачиваясь, взял инструмент и начал осаживать металлические обручи на бочке, но что-то пошло не так. Его усердие оказалось излишним и слабоконтролируемым. Короче, бочка лопнула в двух местах сразу. Все замерли, онемев, и только Игорь, продолжал выравнивать обручи, через раз промахиваясь молотком по обойнику. Антон, выйдя быстрей остальных из оцепенения, схватил его за руку и попытался остановить. На что Игорь изрёк тираду нецензурных выражений, бросил инструмент и побежал по дороге в поле. Сергей Афанасьевич тихонько заметил: «Да он пьян! Нажрался, скотина!» Далее комментарии излишни.