Всё было готово для начала ритуала. Мы тихонько наблюдали за происходящим. На импровизированную сцену вышла процессия. Это были двое голых мужчин выкрашенных золотой краской от головы до ног, которые держали на руках кресло. Подлокотники были резными. Справа было стилизованное изображение рыси, слева волчицы. На спинке в изголовнике была вырезана голова оскалившегося льва. Это был значимый символизм. Три зверя, три врага человеческой души, рысь, лев и волчица — три самые сильные страсти: сладострастие, гордыня, корыстолюбие. На кресле сидела Елизавета. Она была одета в атласный костюм отливающий серебром. Сверху атласная же накидка зелёного цвета с золотым подбивом. Концы накидки были скреплены той самой брошью в виде бабочки, которую я когда-то ей отдал. На голове была, всё та же, красная шапка бортпроводницы, только под кокарду было подпихнуто пышное перо страуса. За ней следом вышли восемь девушек в одежде типа кордебалета Мулен Руж. У каждой в руке был огромный фужер с красным вином. Они прошли мимо Елизаветы и образовали круг.
Ведьма, простирая руки, увешанные золотыми кольцами, вперёд стала декламировать призыв:
- «О, Маммона, адский казначей, хранитель несметных сокровищ преисподней! Да узрим и мы блеск твоей щедрости, да насытимся златом и негой. О, ты, чьи ларцы переполнены сиянием серебра, блеском самоцветов и всяким добром, отвори же врата изобилия и в наш дом! Да хлынут в обитель сию златые реки, да заструятся серебряные ручьи, да наполнится она всяким благом, от края до края.
Прочь, нищета! Бедность, исчезни! Да воцарится в доме богатство, да изгонится скорбь и воссияет счастье. Одари нас златом, напои усладой, о, ты, адский казначей!
Во здравие твоё ставлю хмельную брагу, навеки прославлю имя твоё, о, Маммона, владыка, дай мне место в сонме баснословных богачей! Злата! Услады! О, ты, адский казначей!