- Привет Лёша! Я уж думал, ты без вести пропал. Как дела складываются?
- Да уж, дела! Такого «срача» я давно не наблюдал. А сейчас ещё и полиция прессовать начала. Ты как добрался?
- Сказать плохо, ничего не сказать. Я не добирался, а прорывался сквозь кордоны ментов, бандитов и ведьм. Первые два часа в поезде я даже поспать умудрился. Потом начались проблемы. Нас искали, полагая, что мы едем вдвоём. А я ехал в одном купе с женщиной, у которой было двое детей. Я ей помогал, чем мог. Один ребёнок девочка лет восьми, а другой грудничок. С девчушкой мы сдружились, я ей всё фокусы показывал. Поэтому когда «мордовороты» заглядывали, то думали, что мы семейная пара. Выйти из паровоза пришлось на той станции, где мы с тобой в него садились, когда за Елизаветой следовали. Так обратно на перекладных и добирался. Причём по пути встречались всякие странные личности, как будь-то злобный колдун всех зомби с того света вызвал. При встрече, по возможности, расскажу. Сейчас ЕБэ решает, что делать с нашим сувениром. Говорит тебе надо привозить к нему Серафиму и Елизавету. Сделать это надо за неделю до зимней Калимы.
- Это когда?
- В полнолуние декабря. По числам я тебе поздней скажу. Расчёт надо делать.
- И как мне это проделать? Серафиму ещё, куда не шло, а с Елизаветой заминка выйдет. Мне с ней не совладать одному.
- Надо подумать хорошенько. Поискать подходные пути и наметить план.
- Хорошо тебе говорить, а мне это исполнить надо будет.
- Не бойся! Я с тобой! Пока. Некогда мне лясы точить, дел много. Скоро зима на носу сосулькой повиснет, а у нас поесть нечего. Давай на созвоне.
По всему выходило, что моя семейная идиллия опять была под вопросом. К тому же снова остро вставала тема о деньгах, которые, словно тараканы, при включении света, разбегались по сторонам. Найти работу в Костроме было не вполне реально. Как говаривали сами костромичи: «Наш город хорош для пенсионеров и миллионеров!». Я же не входил в эти категории. На Серафиму положиться было нельзя. Оставлять её одну тоже не представлялось возможным. Надо было срочно найти выход из сложившейся ситуации. Ехать в Москву мне не улыбалось. Там я мог потерять не только деньги, но и много больше.
Попробовал дать объявление об «Услугах биохакинга», но за неделю не последовало ни какой реакции. Провинциальный менталитет, заставлял людей относился к новшествам, различного рода, с маниакальной осторожностью. Другое объявление «О написании статей» дало некоторый результат, в результате чего мне удалось заработать хоть «какие-никакие» деньги.
Через две недели на пороге дома появился Николай. Он был аккуратно подстрижен. К тому же бородка была ухоженной, а не как в день нашего знакомства, торчащей во все стороны. Мы с удовольствием попили чаю. В процессе разговора он пригласил нас на свою персональную выставку. Как я и предполагал, он оказался художником и довольно известным в своих кругах. Таким образом, нам посчастливилось попасть в Музей изобразительного искусства в Костроме. После выставки была небольшая дискуссия о влиянии современной живописи на уклады патриархального общества России. В частности Костромы и прилегающих к ней древних городов Нерехты, Галича, Кологрива и т.д. Николай, как художник, оказался приверженцем семейства Рерих, хотя и весьма своеобразным. За это своеобразие в искусстве он «был бит» маститыми художниками Костромской губернии А.И.Бузиным, В.И.Рассыпновым, А.П.Белых. Они заявили, что это не искусство, а оформительство. Моё журналистское самосознание не выдержало такого произвола, в результате чего я вступился за Николая, в сердцах высказываясь о творческом пути, где молодые, даровитые художники не видны за сенью «булыжников художественного авторитета». Вышел небольшой скандал, возможно давший пищу моим коллегам по журналистскому цеху. Наш выход в свет оказался плодотворным. К тому же это весьма положительно сказалось на возвращение памяти у СерафимыМили. Мне больше нравилось звать её Милюня. Её настоящее имя Милана мне не «заходило».