Пира не случилось. Едва все пригубили приготовленную пищу, как ЕБэ встал со своего места и произнёс всего одну фразу:
- Они здесь!
Все всё поняли и парами стали покидать застолье, выходя через тайный проход, прямо на стадиончик. В темноте каждый занял заранее отведённое ему место. Игорь, на сегодня исполняющий роль Агуни-огневеда, поджигал главное костровище. Огонь нехотя разгорался. От него сначала зажгли один факел, затем передавая его по эстафете, поджигали остальные. В это время в обители послышались звуки выламываемых дверей, отборный мат, крики приказов, бедлам разбоя, хаотичный бег множества людей. Между тем пламя факелов и ритуальных костров осветил площадь стадиона. У левого ритуального костра стояла Серафима. Накидка из белой ткани с красными блёстками напоминала поминальный саван с каплями крови на нём. Напротив неё, у правого костра, в синем плаще, со звёздочками, почти сгорбившись, едва стоя на ногах от страха, обнародовалась Миля. Как только огонь ритуальных костров стал разгораться, послышался, леденящий душу, волчий вой. В круг света от факелов, прямо напротив ритуального помоста, вышла огромная рыжая волчица. Она остановилась на границе света и тьмы. Тут на её голове появилась детская рука. Она потрепала уши волчицы и в сполохах света проявилась Елизавета. На голове была всё та же красная шапка бортпроводницы, но в районе кокарды была закреплена заячья лапка. На плечах норкового полушубка была наброшена пурпурная накидка, с синим подбоем, края стягивала, та самая «золотая бабочка», которую тщетно пытались вернуть в схрон. За спиной ведьмы, во тьме, толпились призраки, не решавшиеся пройти в зону света от горящих факелов. По правую руку от неё стали выстраиваться боевики, во главе с депутатом. Их было не меньше двух десятков. У многих из них, в руках, было оружие. Перевес в силе был явно не в пользу учеников мастера Ли. Сам он появился, как всегда неожиданно. Как будь-то, всегда здесь был. Он стоял на помосте в золотом балахоне, на капюшоне которого красовался чёрный круг, олицетворявший полную зимнюю луну, дом Карачуна. В руках был посох, вершиной которого были перевитые корни дерева. Внутри них виднелась золотая жемчужина. На левом плече сидел чёрный ворон. Весь его облик, кроме торжественности, вселял в сознание человека, вселенский ужас.
На предстоящем ристалище воцарилась торжественная тишина. Был слышен только треск сгораемых поленьев в ритуальных кострах. Тишину нарушил депутат, сделавший пару шагов вперёд и приказным тоном потребовавший вернуть гримуар в надёжные руки государства:
- Последний раз предлагаю вам в добровольном порядке выдать ценнейший для культуры страны литературный исторический артефакт. Конкретней говоря. Верни книгу, петух ряженый. Не то мы здесь сравняем с землёй всю вашу обитель.
Вместо ответа, мастер Ли, выставив вперёд, в направлении созданной нами деревянной фигуры Карачуна, свой посох, стал громогласно читать молитву:
- КАРАЧУН, КАРАЧУН, КАРАЧУН!
Ты нам судья и ведун,
Наш отец и пестун.
Станем мы тебя умолять.
Поверни, отче, время вспять,
Чтоб дела нам заново начать.