- Тётя Зина, а где же пребывает сие Чудо великое? Откуда взялось?
- Так живёть в урочише, меж двух Морок, нижней да верхней. Ране-то там церква была, вроде монастыря. Теперя пустошь, только вот его домёнок и стоит, ну сараюхи какие ни есть. Живут там люди пришлые. Да и сам отец Демьян пришлый. Почитай годков уж пять, как появился. Откуда не знаём. Вроде как с Унжи пришел. Участковый наш к нему наведывался. Говорит, человек умный, по уголовке нигде не числится. Ходил к нему, ходил, да так там и остался. Службу, говорят, оставил. Теперя и участкового у нас нету. Но, надо сказать, и безобразия прекратились. Местные пьянчужки приворовывать перестали. Кто за ум взялся, кто в другую деревню убёг. Всякое говорят. Только к отцу Демьяну частенько бегают за помошью или советом каким. Всем помогаёт.
- А можно ли с ним и мне встретиться?
- Так кто его знаёт. Всякие люди у него бывали. Кто потом по деревне колобродит, а которые, сразу из дому бегуть.
- А как до туда добраться?
- Так я тебе памятку нарисую, не то так не найдешь. Ладно, милок, пойду я, есшо дела есть.
Скудная информация о заветном Демьяне расширилась до интригующих величин. Может это мой шанс остаться на плаву в редакции? Не больно хочется уходить на «подножный корм».
Новый год я встретил в гордом одиночестве. Так сложилось, что меня никто не позвал на праздничное торжество: все друзья и знакомые под разными предлогами уклонялись от встречи со мной. Это был первый знак в череде предстоящих мне роковых событий, но я его тогда ещё не осознал. Я не стал дожидаться президентского послания, а попытался звонить всем знакомым, поздравляя их с «наступающим», в тайной надежде, что кто-то скажет: «Ты где пропал, давай приходи!» - и я сорвусь в зимнюю метель, к теплу новогоднего застолья. После очередного: «Будь!», я в отчаянье выпивал стопочку застоялого «Бианки» непонятного разлива и продолжал звонить, выпивать и опять звонить. Последний звонок в преддверии наступающего «Собачьего года», был где-то в районе 23 часов. В трубке прозвучало: «Ты где…», - и в голове эхом раздалось: «Я идуууууууу…» Свет в сознании выключился, давая разгул хороводу пляшущих бесов, вращению планет, оленей, колокольчиков, звуку варгана, тибетских чаш, боя курантов, песен народов Сибири и ещё, ещё и ещё чего-то.
Пробуждение было «из ряда вон». На моей груди кто-то стоял и не просто стоял, а прыгал. Кое-как продрав слипшиеся глаза, я увидел, нет, скорей ощутил всем своим естеством, лежавший на сердце будильник, который не звенел, а противно дребезжал. Машинально схватив его трясущейся рукой, посмотрел на время - 6.00, только чего – утра или вечера? За окном была темнота, и только отдалённые звуки петард напоминали о празднике. Вспомнился тот самый Мюнхаузен, некогда оказавшийся в таком же положении. На вопрос: « Барон! В шесть часов, утра или вечера?» - он гениально ответил: «Дня!». Улыбнувшись знакомому сюжету, на «автопилоте» включил телевизор. Всё то же и всё так же. Голубые, и не только, огоньки; предновогодний пар под градус, джентльмены удачи и прочая ерунда. Остро захотелось чего-то другого, выходящего за рамки обыденности. Зуд желания стал непреодолим; попробовал его заглушить куском пиццы, - не пошло. Покидал в рот орешки и съел мандарин. Не то! Запил все минералкой. Понюхал вчерашний алкоголь - к горлу подкатил ком. Выпил заваренный накануне шиповник, вроде отпустило. Включил ноутбук. На экране высветилась страница Википедии: Демья́н — мужское древнегреческое имя, вероятно, латинского происхождения. Предположительно восходит к лат. Damianus — «посвящённый Дамии», в греческой мифологии — местночтимой богине плодородия и изобилия. По другой версии, этимология имени восходит к др.-греч. δαμασω — «покорять, усмирять». Церковная форма имени — Дамиа́н.