- Как париться-то будем? С пристрастием или без?
- Как тебе больше нравится?
- Честно говоря, не знаю, я с женщинами в бане никогда не был. Боюсь, вдруг меня прорвёт.
- Не бойся! Мы тебя отпарим, как надо. Только есть одно правило: в бане нужно соблюдать кодекс молчания.
Ольга при этом загадочно улыбнулась.
- Как так? Рта не раскрывать, чтобы муха не залетела?
- Вроде того! Мы в баню ходим не просто помыть тело, а и вылечить душу. Для этого каждый из нас прошёл банный ретрит с Учителем. Мы получили знания и навыки, как правильно париться и омываться. Дабы дух банный снизошёл на размякшее тело. Запоминай! Порядок такой. В первый заход в парную баню просто сидишь молча, сосредоточившись на пупке, как бы стягиваешь все нити в организме к нему и стараешься не потеть. Дыхание должно быть ровным, нежным и почти не заметным. Как только почувствуешь, что больше невмоготу, просто выходишь в предбанник и отдыхаешь минуты три-четыре, но не больше. Не то застудишь бубенцы, и не будет тебе счастья. Потом заходишь второй раз: греешься, медленно вдыхая и выдыхая горячий воздух, наблюдаешь, где в первую очередь начинает выделяться пот: если на груди, значит, лёгкие работают правильно, простуды нет; если вначале потеют подмышки, тем более, если струйками начинает стекать пот. Значит, почки у тебя не в порядке. Изначальная энергия испорчена, и тебе требуется серьёзная стимуляция в виде … Ну про вид потом поговорим. Если отпотевать начинает шея и спина, то это совсем не хорошо. В тебе поселилась болезнь ветра. Это типа простуды, внутреннего воспаления пустых органов и тому подобное. Короче требуется врачебное вмешательство.
- А если у меня промежность в первую очередь вспотеет при виде ваших прелестей?
- Это ничего, это поправимо, хотя на моей памяти такого ни разу не было. Если это все-таки произойдёт, то у тебя за место крови - моча. Придётся дурную кровь спустить через нос.
- Понял. Не дурак. Дальше что делать?
- Когда опять невмоготу будет, пойдёшь подышать. Только на третий заход будешь стараться потеть изо всех сил. Тут мы тебе поможем - веничками тебя отходим. Пару раз по снежку побегаешь, а уж потом прогреешься окончательно. Только тогда мыться начнёшь и языком трепать. Все остальное время - молчи. Ну давай, поди распрягайся, мы подождём.
Я зашёл в предбанник. В нем были сделаны вешала и стоял небольшой стол, к стенке приколочена доска, вроде лавки, с лежащей на ней небольшой циновкой. Быстро раздевшись на морозце, я заскочил в тёплое нутро полусумрачной бани. Свет проникал только через маленькое застеклённое окошко. У стенки был сделан широкий кутник, на который я тотчас взгромоздился. Собравшись с мыслями, приступил к первому этапу процедуры. Для большей надобности прикрыл глаза и сосредоточился на пупке. Однако не успел я, как следует, обозреть места моего сосредоточения, а дверь уже скрипнула. Раздался лёгкий щелчок и баня наполнилась тусклым светом небольшого туристского фонаря. Оказывается, он висел на стене, а мне даже в голову не пришло, что может быть свет в деревенской бане.
В парную впорхнула Лариса. Первое, что я разглядел, была татушка на спине в виде крыльев. Мой взгляд невольно скользнул к ягодицам женщины и обнаружил там ещё одно тату. Это был лотос, в центре которого был знак ОМ. Ларисе было далеко за сорок, но тело сохранило привлекательность, и невольно мои причиндалы зашевелились. Когда она подошла к кутнику, у меня появилась возможность разглядеть ещё одно художество от мастеров тату. Это была надпись на английском в виде замысловатой британской готики. Не без труда удалось разобрать «спящий ангел». «Ангелок», без тени стеснения, села рядом со мной. Положила руки на бедра, ладонями вверх, с замкнутыми в кольцо большим и указательным пальцами.
Следом вошла Ольга. Несмотря на пенсионный возраст, её телеса не выглядели обрюзгшими, хотя были видны следы многочисленных родов. Она уверено подошла к кутнику и села ко мне с другой стороны. Руки она просто раскинула вдоль тела ладонями вверх. Я не смог сдержаться и пяти минут и выскочил, как ошпаренный, в морозный предбанник. Ещё не достаточно прогревшись, я быстро замёрз, и чресла благополучно опали. Стуча зубами, я опять нырнул в парную. Женщины подвинулись друг к другу, пустив меня на край скамьи, поближе к печи. Вскоре они вышли, а у меня ещё долго бегали мурашки по спине. Наконец я нагрелся и вспомнил про второй этап. Пытаясь сосредоточится на местах отпотевания, я не заметил, как целиком вспотел. Женщины вернулись, а я, вновь взглянув на них, выбежал на мороз. Хотел уж было прекратить эти мучения, одеться и уйти, но вспомнил предупреждение помыться снегом и решил идти банной тропой до конца. Третий заход в парную меня немного успокоил, тем более, что нужно было хорошенько пропотеть. Женщины вышли в очередной раз, а по моему телу пот уже струился. Ольга зашла одна. Быстро взяла ковшик и плеснула, настоявшуюся от веников воду, на каменку. Жар обжёг мне спину и тело моё, инстинктивно дёрнулось в сторону, налетев на женщину. Извинения застряли у меня в горле, поскольку Ольга зажала мне рот рукой, погрозила указательным пальцем, сделав жест, указывающий на молчание. Зашла Лариса, и от неё повеяло холодом. Они жестами и толчками уложили меня на кутник лицом вниз и принялись манипулировать вениками в четыре руки. Время от времени поддавая жару, плеская воду на каменку. Мне больше нечем было дышать, и я сполз с полога, после чего на четвереньках пополз к выходу. Даже в предбаннике мне не стало лучше. Организм требовал прохлады. Вырвавшись на улицу, я пробежался по снегу, даже не замечая холода; однако, очень быстро остыл и вновь пробрался в парную. Там уже вовсю парилась Лариса. Я подошёл к печке погреться, но Ольга сунула мне веники и жестом показала, что надо бить паримую по спине. Весьма неумело, я принялся стегать женщину, стараясь не попасть по мягким частям тела. Через несколько минут она перевернулась, и мне вновь захотелось выйти. Ольга оттеснила меня к ногам Ларисы, показывая, что нужно делать с вениками. Немного успокоившись, я приступил к своим обязанностям. Прошло ещё минут пять, за которые я хорошо нагрелся, после чего Лариса встала и вышла на улицу. Ольга показала мне жестами, что я должен лечь на спину. Очередной выплеск на каменку добавил пару. Веники заходили по моему обмякшему телу, то примачивая его обмакнутым в кипяток веником, то обмахивая жарким воздухом. Вскоре в голове моей зажужжало, наверное, с непривычки, и я отключился. Очнулся от резкого запаха нашатыря. Я лежал в предбаннике головой на коленях Ларисы, а Ольга тёрла мне виски влажной тряпицей.