- Лёша, Лёшенька, дружок! Дала б тебе я пирожок! Только Лёшенька, Лешок украли нынче пирожок! Ладно, шучу я. Ты ведь у нас сейчас истопник. Пойдём, там с Алёной приключилось чего-то, не может она печь топить. Велели тебя позвать.
- Меня, почему? Я же не специалист по топке печей. Честно говоря, я впервые баню топил.
- Ну, это не моё дело. Сказано топить, значит, будешь топить. Ты сегодня и так, за всех нас отдохнул.
Мы пошли в женскую половину дома. Алёна, как штатный истопник, действительно не смогла выполнять свою привычную работу. Руки у неё были забинтованы. Оказывается, она их вчера в бане ошпарила кипятком.
- Ну, давай выручай, Алексей! Ты у нас, судя по картам, истопник. Тебе и дело делать, не то система встанет. Беда будет.
- Так делать- то чего?
- Пойдём, покажу.
Мы с Алёной вышли в холодный коридорчик, и тут меня ждал сюрприз. Она сняла со стены проволочный крючок, вставила его в щель посередине пола и ловко подцепила половицу. В полу открылся довольно большой люк. Вниз вела лестница. Женщина зажгла фонарь, висевший на вколоченном в первую ступеньку гвозде, после чего мы спустились вниз.
Подвал оказался и не подвалом вовсе, а церковными кельями с высокими потолками, арочными сводами и тавровыми перекрытиями. Они явно были рассчитаны на рост коня. Келий было то ли шесть, то ли семь. Фонарь был не очень мощный и темноту пробивал плохо. Первая келья была закрыта на замок, вторая была открыта. Я увидел там старинную чугунную печь с отходящими от неё вверх трубами, на которых были вентиля и манометры. Печь едва теплилась. В углу было много дров, и стоял колун.
- Я топила, пока могла, а потом руки совсем раскровились. Вентиля не могу перекрыть, да и дров наколоть никак. В общем, смотри сюда…
Алёне пришлось трижды показывать мне порядок открытия и закрытия вентилей при определённых показаниях манометров.
- Дрова колоть обязательно надо, иначе печь дымит. Задушишь всех жильцов. Давай начинай, я погляжу, подскажу, если что.
- А я спрошу вот чего. Почему вы истопником тут работаете, а не мужики?
- На мужиков наших надежды нет, чуть что и придёт беда. Сам уж, поди, убедился. Вон тут сидит один паразит. Чего с них взять – то, акромя анализов. Два года назад, до того как я сюда пришла, систему дважды размораживали. А переделать её ещё та задачка. Это тебе не ЖЭК. Самим половицы вскрывать приходится чуть не по всему дому. А без тепла тут конец. Один год, почитай ползимы, все в одной нашей половине спали. У нас хоть печь есть. Потом мужиков со всей округи собирали, что бы побыстрей ремонт системы сделать. Трубы из района привозили, ЕБэ сам ездил договариваться.
- А печь только здесь, или в соседних кельях тоже система проходит?
- Там крайняя келья ещё тёплая, от которой к вам в комнату стояк идёт, в ней иногда любителей экстрима селят. В остальных трубы ни к чему. В этих двух – продукты. Там - «холодная». Одна закрыта. Не знаю чего там. Ключи у ЕБэ.
- Крысы есть?
- Крыс не было никогда. Откуда им тут взяться. Мыши есть. На то кота держим. Тот, «Рыжий», ты видел.
- Как зовут?
-Так и зовут, Рыжик! Ты давай осваивайся. Истопишь до углей. Давление догонишь и меня позовёшь. Я у себя буду. Потом надо сходить баню подтопить. Нынче бабы бельё стирать будут.
Алёна ушла, привычно ориентируясь в помещении безо всякого фонаря. Я же наколол дров, что, признаться, далось мне не сразу, поскольку делал это впервые. Накидал их в печь и прикрыл дверцу. Дверца оказалась из художественного чугунного литья. Всадник, по виду казак с нагайкой, спешил к теплу. Поддувные прорези, сделанные в дверце прямо под копытами коня, создавали впечатление, что он несёт седока по горящей степи.
Проверив параметры манометров, я успокоился и решил осмотреть кельи. Взяв фонарь, двинулся по коридору, ища «холодную». Ходить далеко не пришлось. Это была третья комнатка, дверь в неё была закрыта.
Я приоткрыл дверь и посветил фонарём. Игорь сидел с закрытыми глазами в позе лотоса. Под ним был поддон из грубых досок, на котором лежал старый матрац. В углу стояло ведро для справления естественных нужд. На фонарь он никак не среагировал. Вероятно, либо пребывал в трансе, либо вообще помер. Боясь его беспокоить, я тихонько прикрыл дверь и отправился следить за печкой.
Прошло часа полтора, как я работал истопником. Мне даже стало нравиться подкидывать дрова и наблюдать, как они весело горят. Правильно мудрецы говорят: «Можно бесконечно смотреть на огонь и на то, как другие работают!»