- Да, там Ольга сказала фонарей ещё принести. Говорит, зашивать этого Алексея будут.
Ребята собрали свои фонари, в некоторых поменяли батарейки и отдали мне, чтобы я унёс их в залу. Там уже принесли горячую воду и бинты. Катерина зашивала раны обычными нитками, предварительно пропитанными йодом. Иглу они умудрились «откалить» на зажигалке и изогнуть, чтобы удобней было шить. Меня заставили помыть руки с мылом в тазике с горячей водой и помогать переворачивать страдальца с боку на бок. Процесс почти завершился, как в зале подул небольшой ветерок. Мне подумалось, что кто-то приоткрыл окно, чтобы освежить зал морозным сквознячком. Женщины, оказывающие помощь раненому, расступились. Только Катерина дошивала последние раны. Над участковым, находящимся в полуобмороке, склонился седовласый старик. Меня отстранили от своих обязанностей, и я встал рядом с остальными, чуть поодаль. Катерина тоже отошла. Дед присел в позу буддийских монахов и распростёр свои руки над телом пациента. Закрыв глаза, он стал водить руками над телом. Было ощущение, что от рук исходил свет, хотя, как я ни приглядывался, не мог обнаружить никаких признаков волшебной энергии. Чем больше я смотрел, тем больше впадал в состояние транса. Будто меня подключили к неведомому прибору, который тянет из меня жизненную силу. Постепенно я погружался в голубой туман, и все происходящее вокруг меня, перестало существовать. В теле появилась лёгкость. Потекли смутные образы моего детства, где я задорно смеялся. Бежал купаться и с аппетитом ел морковку, украденную в чьём-то огороде. Постепенно туман стал сгущаться, превращаясь в голубое молоко, а затем и вовсе я стал барахтаться в голубой глине. Воздуха мне уже не хватало, и я, как рыба на берегу, стал задыхаться. Вдруг резкий запах аммиака ударил меня в мозг. Глина разом превратилась в труху. Я же, глубоко вздохнув, ощутил радость от того, что ещё жив.
Открыв глаза, обнаружил, что лежу на полу и Ольга опять сует мне в нос нашатырь. Старик исчез, как сновидение в раннее утро. Может, мне это всё показалось? Но нет. Вот лежит раненый и, причём, уже разговаривает о чём-то с Катериной. Нет, старик точно был. В бордовой тоге, под которой выглядывала оранжевая рубашка, какие носят тибетские монахи. Седые волосы стянуты в тугой пучок на макушке, руки с натруженными боевой закалкой пальцами, от которых исходил свет. Был или нет? Почему я опять валяюсь на полу, как после парилки в местной бане?
- Что случилось? Почему я в «отключке» опять?
- Ничего Алёша, всё нормально. Оказывается, не зря тебя ЕБэ держал. Ты, Алексей,- эгрегор[1]. Через таких, как ты, Земля богом дышит.
- А где этот, с бородой?
- Дед Мороз, что ли?
- Нет, нет, тот, что с пучком на голове и бордовом прикиде.
- Ах, этот. Так это отец Демьян был.
- А где он, мне с ним бы потолковать.
- Ушёл он. Полечил всех и ушёл.
- Куда? Я даже не видел, как он пришёл, а уже исчез.
- Так с ним всегда и бывает. Приходит, когда надо, из неоткуда, и уходит, когда захочет в никуда.
- Куда здесь можно уйти, лес кругом?
- Хватит об этом. Придёт время, может и поймёшь. Не поймешь, значит не судьба.
С этими словами Ольга подала жест всем удалиться, и за ними вышла сама.
Мы, с моим тёзкой, остались один на один. Подойдя к нему, я увидел, что лицо его порозовело, и, несмотря на боль, он сохранял спокойствие.
- Оружие верни! Это ты, стало быть, из Москвы? Ищут тебя.
- Кто может меня искать? У меня никого нет. Я никому не нужен, и никто не знал, что я здесь.
- Ищет тебя жена. Она на работе вашей бучу устроила. Начальник твой в полицию заявил. Следователь из вашего РОВД был у вас на квартире, и Зинаида Макаровна Кощеева рассказала, что ты её расспрашивал про эту обитель. Потому я здесь. Правда, не ожидал, что волки так распоясались в округе. Надо бы облаву объявлять.
- А мне говорили, что участкового здесь уже третий год нет. Бывший уполномоченный, говорят, в монахи подался.
- Так я здесь всего полмесяца, как приступил к обязанностям участкового уполномоченного. Я в ОМОНЕ служил. После ранения списали за косяки. Вот и оказался здесь в участковых. У меня здесь раньше дед жил, в Верхних Мороках. Бывал я в детстве здесь часто. Вот и решил, чем в городе без работы прозябать, лучше в участковых быть. Ну, это ладно. Говорят, ты меня от смерти спас? Спасибо, не забуду!
- Я? Ты что! Я в «отключке» по большей части был. Уж если кто и спас тебя, так это отец Демьян. Так, кажется, зовут того дедка, который над тобой колдовал. Ладно, ты отдыхай! Пойду я. Приятно было познакомиться.
- Бывай. Ты домой поспешай. Мало ли что там приключилось. Зря искать не будут.