Мысли путались в нитях бытия. Игла же кармы притаилась в самом укромном уголке судьбы. Не успел я переступить порог своей убогой коммуналки, как судьбоносный рок «ошарашил» меня новостью. Моя дочь лежит в онкологической клинике. Это стало ясно из наскоро написанной записки, торчавшей в углу входной комнатной двери.
Решение назрело мгновенно и гордость была отринута за ненадобностью. Надо звонить Татьяне и всё выяснить из «первых уст». Удивительно, но телефон бывшей жены был «вне зоны доступа». Кое-как входя в забытое уже состояние городского «суматохи» приготовил себе, из забытых в холодильнике продуктов, скромный перекус, принял ванну и тщательно выбрил лицо. Зашёл к соседке, но что-либо «вразумительного» узнать от неё не удалось. Она только всхлипывала, тихонько шептала молитву и причитала: «Ой, Танька, ой, тварь. Ой, Лизонька, ой, голубушка…!».
Достал заброшенный в домашний тайник ноутбук и попробовал найти телефоны приёмного покоя онкоклиники. Однако звонки в администратуру ни чего не дали. Такой пациентки там не числилось. Только через три часа постоянных дозвонов я услышал голос бывшей жены. После дежурных приветов начался поток привычных упрёков.
- По делу говори, что с Лизой случилось?
- А тебе, не всё ли равно. Ты только и делаешь, что «шляешься» по своим журналистским делам. Тебе на дочь наплевать. Она уже полгода как по клиникам мается. Диагнозы врачебные уже на вторую десятку пошли.
- Где дочь? Адрес дай и телефоны врачей.
- В Бурденко она сейчас. У меня нет ни времени не сил заниматься её обследованием. Денег требуется много, к тому же надо с врачами всё время встречаться.
- А мужик твой, что? Или у него времени тоже нет?
- Ты моего мужика не тронь. Это твоя дочь, а не его. Вот ты и должен на себя принять отцовские обязанности. От тебя элементов не дождёшься.
- Да, а куда же девались деньги, что я тебе переводил каждый месяц на содержание дочери?
- Ой, велики деньги. Не смеши меня. Твоих денег на пачку подгузников не хватает.
- Я считал, что она уже вышла из возраста, когда ходят в подгузниках.
То, что я услышал в ответ, нет смысла передавать сторонним людям.
Адрес и телефоны лечащего врача всё-таки были мной получены. Успокоившись от забытых состояний общения с «милой» половиной самого себя включил логику и провёл анализ нахлынувшей на меня ситуации. По всему получалось, что дочка была серьёзно больна, но «яжмать» приняла, вполне в её, духе, решение перевалить груду проблем на меня. Новый муж «отбоярился» вполне резонно утвердив свои права только на своего сына. Падчерица должна была довольствоваться уже тем, что её кормят и дают приют в доме. Ну да ладно, сантименты это всё и доморощенная «Санта Барбара». Я и без их участия прекрасно понимал, что дочку нужно спасать.
***
Лечащий врач, со странной фамилией Гроббе, оказался весьма приветливым и разговорчивым малым. После двадцатиминутного «…бла, бла, бла…» прозвучала фраза «надо бы бабла». Из всего сказанного мой мозг выхватил только несколько, до скрипа извилин, понятных фраз. «У вашей дочери предположительно киста шишковидной железы», «исследование необходимо срочно оплатить», «если подтвердится, необходима срочная операция», «в нашей клинике есть только один специалист по данному заболеванию», «операция, со всеми реабилитационными мероприятиями …дцать тысяч евро». Чувства мои перемешались. Желание продолжения беседы с таким оптимистичным врачом подменились потребностью его убить, прямо здесь и сейчас. Самоё трезвое, что я смог произнести сквозь спёкшуюся глотку: «Когда я смогу её увидеть!». На что получил вполне очевидный ответ: «Необходимо оплатить сегодняшние сутки пребывания дочери в нашей клинике и завтра, после обеденного обхода, можете навестить». После оплаты суточного пребывания моей дочери в клинике, на балансе моей платёжной карты завелись подозрительные нули.
Не нужно быть докой в домашней экономике, что бы понять бесперспективность исполнения отцовской обязанности в данной ситуации. В сознании стали всплывать сполохи мутных схем, некогда используемых мною для прибавления баланса в семейном бюджете. Чем больше я о них размышлял, тем больше приходил к уверенности, что «времена уже не те». Схемы либо попросту не работали, либо были стопроцентно криминальными. Выход был простой. Деньги надо было украсть. Но даже этот вариант был не осуществим в одиночку.