За время пути до дому мне так и не удалось, что-либо придумать. Зайдя попутно в магазин, но ни чего в нем не приобрёл, кроме уверенности в том, что я банкрот. Домашний уют располагал к меланхолии и желанию спрятаться под одеяло. С трудом заставил себя завести ноутбук и до утра писал статью, про то, как я встретился с «Рыжей» волчицей и уцелел, вопреки участковому полицейскому. Ради сохранения инкогнито обитателей Морок решив не упоминать в статье про обитель.
Похлебав кипятку с «таком» отправился в редакцию. Все коллеги заметно оживились при виде меня, задавая дежурные вопросы: «Что, да как?». Главред же не испытал особого оптимизма при встрече со мной. Вместо: «Здрасте приехал уже!» он заунывным голосом произнёс:
- Статья где?
- Так вот, принёс!
-Дай ко, гляну!
Рукопись расползлась в трясущихся, не то «с похмелья», не то «от нервов» руках.
-Хрень, конечно! Могу поставить в полосу «Уголок Дурова». Гонорар получишь после продажи номера.
Заикаться об авансе не пришлось. «Капитан Очевидность» поправил фуражку. Так в журналистской среде назывался бросовый материал, которым «забивали окна» и «подвалы». Простой подсчёт балов за публикацию показал, что мне нужно в день писать по двести девяносто шесть статей, на протяжении ста тридцати четырёх лет, что бы через каждый номер журнала получать гонорар, в купе дающий сумму на операцию дочери.
Просидев целый день в офисе редакции, бесконечно употребляя «халявный» кофе и выслушивая советы и предложения о том, как достать требуемую сумму, тупил всё больше. К вечеру, с окончательно опухшей от дум головой, я вышел из конторы и пошёл пешком в направлении дома. Не пройдя и квартала, взглядом упёрся в рекламную вывеску: «Небо одно для всех!» Внутри меня всё похолодело. Нахлынула такая тоска, что захотелось выть. На следующей рекламе, каких то строительных лесов, был написан лозунг: «Железный характер созидания». Так идя до своих пенатов, мне попадались на глаза всякие бредовые творения рекламистов. У меня сложилось впечатление, что я складываю какой то пазл. Однако картинка ни как не вырисовывалась. Явно не хватало одного, скрепляющего смысл элемента.
Дома меня ждал сюрприз. У соседки Юли муж приехал из длительной командировки в горячую точку. Судя по всему, намечалась грандиозная пирушка. Сосед Саня за словом в карман не лез, был рубахой парнем и все беды и проблемы обращал в «шутку юмора». Меня сразу пригласили за стол. Отказ был неприемлем. Тем более, что у него была новая награда за подвиги. Надо было обязательно обмыть. Не смотря на моё «смурное» настроение вечер явно задался. Сашок после убойной дозы алкоголя запел песни, принесённые с мест боевых соприкосновений. Одна строчка запала в душу:
«Не горюй, не тоскуй родная!
Не для нас открыты ворота Рая.
Мама Вита будем жить
Будем Родине служить!»
Вита, Вита, что то с таким названием мне уже попадалось на глаза. Ладно завтра в интернете посмотрю. Гости разошлись за полночь. Я задержался, помогая Юле мыть посуду. Мы разговорились, как родственники после долгой разлуки. У меня «развязался язык» и я рассказал соседке о беседе с врачом. Было уже поздно и меня тоже сморило. Не успел «ткнуться» в подушку, как Морфей накрыл меня своим мягким одеялом.
Утро обещало быть хмурым. К девяти часам утра, кое-как выбрался из забвенного сна, умылся и изгнал зубной щёткой ночевавших во рту коней. Вспомнилась строчка из популярной песни: «И только чашка Несткафе, спасает глотку от шафе!». Однако кофе, в качестве лекарства от похмелья, у меня не оказалось. Зато на кухонном столе я обнаружил завёрнутые в записку деньги. Рукой соседки было написано: «Для Лизоньки. Отдашь, когда сможешь». На глаза мои накатились слёзы. Никогда не подумал бы, что человек может оторвать от собственных детей кусок хлеба, что бы накормить им практически не знакомого им ребёнка. Утрированно конечно, но смысл для современного мегаполиса абсолютно потерянный. Недолго думая о последствиях такого жеста со стороны соседей, я принялся «прошаривать» интернет в поисках наименования ВИТА, в контексте, полезном для лечения дочки. Среди сотен компаний, предприятий и продуктов с столь распространённым названием, мне удалось найти фонд помощи детям находящихся на лечении в различных клиниках и с различными, страшными диагнозами, не оставляющими шансов для жизни. Правда, меня смутило название АДВИТА. Было, что то зловещее в этой своей не сочетаемости смыслов. Переступив через свою врождённую цензурность и прочитав комментарии, решил позвонить и договориться на встречу. Трубку взяла женщина и голосом «секса по телефону» прочитала мне лекцию о пользе обращения в их замысловатый фонд. Времени для общения уже не оставалось и, договорившись о дополнительном звонке, мы поставили жирную запятую в нашем диалоге.