***
Примчавшись в клинику, я вновь побеседовал с лечащим Лизу врачом. Момент встречи с дочкой подходил с неумолимостью рока. Моё сознание рисовало картины нашего общения. Надо бы повиниться перед ней, за свою никчёмность в её воспитании. Объяснить, что наше расставание с матерью процесс перманентный. Обязательно сказать, что я её люблю и ещё много чего. Она наверняка будет обвинять меня во всех отцовских грехах. Будет плакать и говорить, что я тогда был ей нужен, но меня рядом не было. В общем, встреча не предвещала ни чего радостного в наших взаимоотношениях.
Зайдя в палату, не сразу определил кто мой ребёнок. Лизу я не видел три года. За это время она очень изменилась. Некогда жизнерадостный, даже несколько пухлый ребёнок, превратился в худосочного заморыша. Вопреки моему ожиданию от Лизы в мою сторону, не последовало ни какой реакции. Она тупо смотрела в одну точку, пребывая в каком то своём мире. Аутизм, это первая посетившая меня мысль, привела меня в состояние шока.
-Лизонька, здравствуй! Я твой папа. Как у тебя дела?
Реакции не последовало.
-Доктор, что это такое?
-При таком заболевании это бывает.
-Операция может исправить эту ситуацию?
-Возможно, но произойдёт это не скоро. Сами понимаете, мозг есть мозг. Реакции на вмешательства неисповедимы. Факты проведённых операций дают вероятность на полное восстановление всех функций, но реабилитация это длительный процесс.
Дальше опять: «бла, бла, бла давай бобла».
-Скажите, а если не делать операцию, каков прогноз?
-Как не делать? Такого в моей практике ещё не было. Операция это всегда крайний показатель будущего исхода. Не делать операцию, значит усугубить и без того пагубную ситуацию.
-Я всё понимаю, но мне, пока, трудно найти такую сумму.
-Возьмите кредит. Мы быстро всё оформим.
-Да. Конечно. Мне только нужно больше времени. Решаю вопрос финансирования операции с благотворительным фондом.
-Ну, голубчик, смотрите. До конца недели мы девочку ещё подержим. Потом, извините! У нас поток пациентов.
-Хорошо. За четыре дня я что ни будь, да решу.
Мы расстались с доктором, после чего я немедля отправился в фонд «АДВИТА». Полчаса на метро, пять минут пешком и вот он заветный вход в здоровое будущее моего ребёнка. В фойе фонда меня встретили сразу два сотрудника. Было ощущение, что я попал в водоворот, который несёт меня в бездну. Процесс вовлечения был отработан, как по нотам. Презентация, примеры, рекламные проспекты, положительные отзывы и ещё разного рода психологические кульбиты. Я уже был готов совсем согласиться, но тут прозвучала фраза, которая вывела меня из потребительского транса.
-У нас очередь из желающих получить помощь. Для скорого, положительного ответа на сбор средств и их получения клиникой, вам надо внести организационный сбор в размере …дцати тысяч рублей.
-Как скоро будут собраны необходимые средства?
-Это будет зависеть от вас. Чем больше будет оплата персоналу, тем скорей соберём необходимую сумму. В любом случае вы будете спокойны за судьбу своей дочери.
-Когда нужно внести сбор?
-Крайний срок послезавтра. Можно внести частями, но тогда сбор затянется на неопределённый срок.
-Я понял. Иду за деньгами.
-У нас вы можете оформить кредитную карту. К вашим услугам семь банков из числа наших партнёров.
-Пожалуй, я лучше внесу наличными. До встречи.
Выйдя из офиса фонда, ко мне пришло осознание, почему перед Витой (жизнь) стоит предлог АД. Это как раз то место, где дорога благими намерениями выстлана. Да, есть над чем поразмыслить.
Последующие два дня я оформлял сделку на продажу деревенского дома, доставшегося мне по наследству от тётки. Последние пять лет, за короткие выходные дни, я пытался навести там порядок. Ремонтировал, как мог и даже сажал кой-какие овощи. Денег давали не много, но радовало, что их вообще давали. Прикинув все возможные варианты, пришёл к заключению, что денег хватит только на месячное содержание Лизы в клинике. Ни о какой операции не могло быть и речи. Не успел я получить деньги на руки, как тут же проявилась «яжмать» и начала выносить мне мозг, требуя отдать ей часть денег в качестве компенсации за содержание дочери.