- Эй, бродяги. Это не Юрья случаем?
- Она. А вы, не в Мороки ли направляетесь?
- Так и есть. Туда. Туса там нынче.
- Нас не подхватите за компанию?
- А чё, давай. Мне эта шмара надоела совсем.
Приветливо открыв багажник, бандюган одним знакомым жестом, загрузил наш рюкзак. Хлопнул дверкой и скомандовал:
-Располагайтесь. Девчуху за заднее сидение, а ты вперёд давай. Будешь мне анекдоты травить, не то засну. Почти сутки в пути. Хорошо хоть эту «плечевую» на дороге подобрал. Не то хана, уснул бы давно и в кювет. Только она уже надоела пургу всякую нести, а выкинуть её, из тачки, пока повода нет.
Машина рванула в карьер, собирая по дороге все кочки и ямки российского бездорожья. Кондиционер в машине был как нельзя кстати. День выдался знойный. Духота обещала смениться грозой. Повозка немецкого автопрома выручала своей продуманностью опций. В пол оборота я посмотрел, как Лиза с комфортом устроилась рядом с пухленькой, пышущей здоровьем девицей. Возраст «плечевой» было трудно определить, в силу своей профессии они стареют рано. Рыжие волосы и милая мордашка выказывали в ней начинающую путану, однако грудь уже обвисла. Либо у попутчицы уже были роды, либо её успели «затискать». Привычным жестом дамочка достала из китайского клатча зеркальце и помаду, мгновенно приводя губы в рабочее положение. Лиза хихикнула, чем развеселила пассажирку. Мне даже показалось, что они перекинулись парой фраз, что меня несколько удивило.
Ехали мы, пожалуй, около часа, преодолевая неожиданные подъёмы и спуски. Вскоре показался знакомый пейзаж, изрядно преобразившийся после зимней спячки. Всю дорогу, я развлекал хозяина автомобиля разными байками вперемежку с анекдотами. Как только мы переехали речку по броду, усиленному лежнёвкой, перед нами предстал палаточный лагерь. Бивуаков было больше десятка. В стороне от временного поселения стояли разномастные автомобили, среди которых были и дома на колёсах. Наш возничий подыскал себе стояночное место и скомандовал:
- Всё приехали. Вываливайся!
Пассажиры скоренько покинули, гостеприимный «бумер» и каждый вновь стал сам по себе. Я на всякий случай спросил:
- Чем обязан?
- Не переживай братан. Сочтёмся!
Пожав руки, мы разошлись. Накинув на себя наш дорожный скарб, я позвал Лизу, которая держала за руку девицу. Та поцеловала мою дочку в лоб и смахнув слезу помахала ей рукой. Нам же предстояло пройти ещё примерно с километр до самой обители. Сердце моё бешено забилось в груди, а сознание начало рисовать сюжеты встречи с уже породнившимися мне обитателями Мороковской общины. Всего несколько десятков шагов отделяло меня от заветного желания вылечить Лизоньку волшебной силой Светлого старца, одновременно вселяя призрачную надежду на покой в своей исстрадавшейся душе.
Глава 3 «Я» корм для червей
В обители было тихо. Я вспомнил, что в час «Ж», как его называли в обители, это как раз выпало на время нашего сегодняшнего прибытия в монастырь, все исчезали куда-то. Тогда мне так и не удалось выяснить причину такого исчезновения. Сейчас нас встретил только рыжий кот. Он видимо признал во мне давнего знакомца, а может просто решил нас пометить, как объект для последующего кормового рэкета. Невозможно определить наверняка, только с громким «мяяяя» он выбежал к нам навстречу, чем привёл в восторг Лизу.
- Папа, папа! Это же тот котик, про которого ты мне говорил. Хороший котик, хороший. Как тебя зовут?
Дочка гладила кота и на лице её сияла улыбка. Она, наконец, добралась до цели нашего путешествия. С удовольствием отметив, что я её не обманул. Я, честно говоря, даже забыл, как звали кота. Сняв, уже надоевший рюкзак, поставил его к входной двери.
- Ну, что Лизок. Сейчас найдём, кого ни будь и спросим, что нам делать дальше.
Мы пошли прогуляться по знакомой мне и такой обновлённой территории обители, где горы снега сменились множеством луговых цветов. Аромат цветения пленил сознание, отдавая его во власть первозданной природы. Обойдя известное мне по прошлому визиту строение, отметил некоторые, обновившие фасад, структурные вмешательства. Были подлатаны некоторые детали строения. Появились резные наличники на окнах. Подремонтировано крыльцо. У двери появилась корзина с мусором. Чуть в стороне были выставлены резные скамейки.
Одна, из которых, была чудно̀й. Слева сидение выставлялось бугром, а справа был корзинчатый провал. Левый набалдашник был с головой, вырезанной из дерева и с угрюмой физиономией. Справа точно такой же, только с «улыбкой до ушей». На спинке «татьянкой» вырезанные ангелы боролись на руках в стиле «армрестлинг» с соответствующими эмоциями на лицах. Под ними, сквозной резьбой, была сделана надпись: «Скамья благочестия». Автор был явно с хорошим чувством юмора, или заказ был такой особенный. Долго размышлять над смыслом мне не захотелось.