Кстати говоря, как только участковый уполномоченный появился в окрестности Морок, приезжих как ветром сдуло. Все исчезли в одночасье. Допрашивать было некого. Кроме, разве что, бедную, напуганную Милю. Но от неё добиться ни чего не удалось. Она только плакала и просилась к маме. Вообще, на мой взгляд, она вела себя странно. Её поведение напоминало старушку, впавшую в детство. Она действительно сильно осунулась, а в волосах появилась седина. Взгляд её блуждал, как будь-то она забыла о своих приключениях последних дней. Участковый проверил у неё паспорт, выданный в далёкой Казани на имя Миляуши Загидовны Бильгельдиевой, двадцати семи лет от роду. В листе о замужестве был пробел, но ребёнок был. Хотя, судя по всему, он умер в младенчестве. Возможно, эти обстоятельства толкнули девушку на панель, а может это уже были кармические последствия.
Ночевать в поле не хотелось. Посему мы двинулись в обитель.
***
На этот раз в обители нас уже ждали. Вездесущий Сергей Афанасьевич приветственно протянул руку и утвердительно хмыкнув, пробасил:
- Опять к нам, значит. Чудной ты человек. Да это дело не моё. Дочку и подружку твою на женскую половину определим, а ты у меня в киндейке время покоротаешь. Про цех ещё не забыл? Там у меня топчаньчик сделан. Вот и разместишься со всем возможным комфортом.
- Спасибо вам за приют. Что от меня потребуется?
- Всё, что нужно, тебе потом скажут. Порядки наши знаешь. Сюрпризом не будут.
Придя в цех и ощутив запах струганого дерева, на меня накатила ностальгия. Вместе с тем появилась и тревога за наше с дочкой будущее. «Киндейка» была небольшим помещением, где кроме топчана был сделан откидной столик, а к стенке был приколочен фонарь-подсветка с токарного станка. Инструмент разного калибра и свойств был размещён на самодельных подвесах из кожзама, старых пожарных рукавов и разных пластиковых контейнеров. Судя по всему, лишний хлам был заранее вынесен. Это было весьма кстати, так как мой огромный рюкзак и ручную кладь нужно было куда-то пристроить. Завхоз, дав мне несколько советов и указаний, ретировался. Я, к стыду своему, даже не поинтересовался, где он будет теперь обитать.
Не успев толком распихать по углам весь свой скарб, как явился Антон и с порога заявил:
- Джон Ли ждёт тебя через двадцать минут в общем зале.
- Мне нужно с собой что-то принести?
- Указаний не было. Приходи, там и определишься, что к чему, куда и почему.
Довольный своим остроумием, Антон коронно сделал жест «под козырёк», будь-то он был заправским унтер-офицером царской армии. Хихикнул и ушёл по своим делам. Я же, более или менее приведя себя в порядок, морально приготовился к беседе с ЕБэ. Памятуя о прошлой с ним встрече это было не лишним.
***
В зале ни чего не изменилось, разве что исчезла войлочная дверь. В такую жару она явно была лишней. Между тем в помещении было весьма прохладно, так бывает в старых деревенских избах, сделанных из вековой лиственницы. Про кондиционер, думаю, речи не шло.
- Веер, в опытных руках, не только прохлада, но и предвестник смерти!
- Добрый день, учитель.
- Пока, для тебя, я не учитель.
- Простите мою невежественность, но как мне вас называть?
- Меня обычно называют «мастер», хотя сам себя я мастером не считаю. После сорока лет аскезы и тренировок я всё ещё учусь. Могу только пообещать, если ты освоишь хотя бы десять процентов наработанных мною навыков и умений, то станешь вполне продвинутым специалистом восточных практик, в том числе в боевых искусствах.
- Но я никогда не стремился освоить восточные единоборства, да и возраст уже не тот. Может мне это и не нужно совсем?
- При твоих способностях переходить сквозь измерения, вопрос о безопасности собственного тела не обсуждается. Это жизненно необходимо.