- Если правильно понял это социальный суицид. А четвёртое, это какое состояние?
- Это страшное «Королевство Снежной королевы». Тебе читали такую сказку на ночь? Так вот это ещё хуже. Человек становится на всю голову отмороженный. Карма его не волнует. Он творит зло по убеждению. Чем больше поступков, тем крепче ледяная башка. Что ожидать от таких антропоидов, неизвестно. В наших кругах их называют «гоблины». По аналогии с игровыми героями. В буддизме их называют ракшасы-людоеды. Правда там они хранители льда в горах. Сути это не меняет.
- А если в обратную сторону смотреть, там, где знак плюс?
- Это будешь потом смотреть, когда траву покосишь.
- Триммер, где взять?
- Ещё чего, косой косить будешь. Всякие триммера-бумера здесь в запрете.
- Почему?
- Способ сей варварский. Трава перебивается в труху. Клятая техника убивает живых тварей больше, чем французский легионер в походе. Представь ситуацию, летает по воздуху вертолёт к низу лопастями и без предупреждения проходится по домам мирных жителей. Жуткая картинка, кто не спрятался, вертолёт не виноват. Просто кто-то косит дома, так как они мешают обзору среднестатистического бога. К тому же трава, после триммера, не годится на корм коровам. Растения, превращаясь в сено, испытывают сильный стресс. Поэтому становятся горькими.
- В обители, что есть коровы?
- Нет. За травой приезжает Степан. Он же молоко в обитель возит.
- А косить косой как надо, косо? Я этот процесс только в кино видел.
- Пойдём к Афанасьевичу. Он всё покажет и расскажет.
***
Сергей Афанасьевич уже обложился косами и как заправский коваль отбивал на металлическом клине, вбитом в пень, очередную косницу.
Мне почему-то вспомнилось моё детство и то, волнительное настроение при объявлении начала сенокоса моим покойным дедом. Вспомнилась радостная суета всех домочадцев, которые, каждый по своему, готовился к началу травяной страды. Бабушка готовила не хитрый скарб, ставила бродить квас в небольшом деревянном бочонке. Мать с моими тётками перебирали платки-косынки, споря об их качестве и целесообразности. Дед с вечера начинал выбивать косы, стуча молотком по металлической бабке, беспрестанно окуная молоток в банку с водой. Вспомнилось, как меня завораживал этот процесс и звон маленьких наковален на все лады поющих о правке кос по всей нашей большой деревне. Эх, да было время!
Судя по всему бабки для кос не нашлось, поэтому Афанасьевич и приспособил клин для колки дров под наковальню. Так или иначе, но дело он своё знал. Подправив очередную косу по отбитому острию бруском, он вручил её мне и пробурчал:
- Косу то знаешь, с какой стороны брать? Али ликбез нужон?
- Брать знаю как, но косить ни когда не косил, хотя на сенокосе бывал. Мал я тогда ещё был, что бы сено косить.
- Ну раз так дело пойдёт. Пойдём, покажу.
Ликбез прошёл на ура и через полчаса я уже совмещал время с пространством. Косил траву от забора и до обеда. Попутно мне задали задачку коан, которую я должен был решить за время своего сенокоса. Он был озвучен так: «Какую песню поёт трава умирая?».
По началу всё двигалось вполне благополучно. Довольно быстро освоив способ кошения травы я, понемногу, продвигался в сторону каменной подпорки, что удерживала остов старой церковной постройки. За полуторачасовой марафон покоса травы, я, признаться, здорово притомился. Какое нужно было здоровье нашим предкам, что бы выкашивать целые гектары укосов? Пожалуй, старики правильно говорят, что мы убогое племя. В процессе работы я впадал в некий транс и слышалось мне как из под лезвия косы слышен голос травы: «Свинь, винь, швий, вий..». При этом у меня возникало желание бросить это занятие, так как слышать песню умирающей травы становилось невыносимо. Каждый новый рядок в покосе вызывал у меня чувство вины за жестокое обращение с цветущими растениями. На пути моего преступного занятия появился огромный лопух. Его листья можно было вполне использовать в качестве зонтика во время дождя. Но и он должен был пасть, под могучим натиском острия косы Вершителя судеб представителей флоры. Первый удар косой по его стеблю не увенчался успехом. Подрубить его не удалось. Я решил немного изменить траекторию нанесения удара, так как это делают саблей. После такого сечения стебель лопуха несколько накренился, при этом лезвие застряло и мне пришлось его раскачивать, чтобы освободить от захвата. Послышался скрежет, как будь-то коса попала в стальные латы. Не придав особого значения этим звукам, я поднял косу выше и рубанул растение со всей дури, что было в моих руках и голове. Исполин окончательно накренился, упав на собственные листья и остался лежать в «упоре лёжа». Надо было ещё разок рубануть стебель для окончательной победы. Но не тут то было. Косу кто-то схватил сильными руками и не за что не отдавал. Я стал раскачивать косовище, пытаясь отнять у вражеского лопуха свой инструмент. Безрезультатно. Бросив косу, решил отодвинуть огромные листья и посмотреть врагу в лицо. То, что я увидел, меня озадачило. Кончик лезвия косы врубился в землю сантиметров на десять и застрял. Мне подумалось, что я попал в корень дерева и хорошо, что не сломал. Взял косу за пятку и пошатал туда сюда. Лезвие ослабло, но враг мой его не отпустил. Утоптав «стойкого зелёного солдата» я нащупал руками остриё носка косы и был весьма удивлён своим открытием. Коса попала в металлическое кольцо цепи, одно звено которой, судя по всему, топырилось над землёй. Коса засела в нем накрепко, врезавшись в ржавый металл. Поразмышляв пару минут, решил идти за помощью к Афанасьевичу. Повинившись за свою оплошность, спросил, что будем делать? Ответ нашёлся быстро.